RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

«Память народа священна»
17 марта 2020 г.

«Память народа священна»

Под таким заголовком вышел в свет очередной сборник доброго друга РГК, известного русского поэта генерал-майора Леонида Павловича Петухова
Дрожите, русичей враги!
27 октября 2019 г.

Дрожите, русичей враги!

Еще одна подборка стихотворений Игоря Гревцева из книги «Дорога на Русь»
Воин Христов
5 октября 2019 г.

Воин Христов

РГК открывает новую рубрику «Литературная гостиная поэта Игоря Гревцева»
Что читают на Руси?
2 ноября 2019 г.

Что читают на Руси?

Этим вопросом задался известный московский поэт Игорь Дмитриевич Гревцев
Смерть Поэта
18 января 2020 г.

Смерть Поэта

19 января 1971 ушел из жизни великий русский стихотворец Николай Михайлович Рубцов. Об обстоятельствах его гибели до сих пор не утихают споры...
Главная » Литературная гостиная поэта Игоря Гревцева » Державная броня деревни

Державная броня деревни

Предлагаем вниманию читателей новую поэму постоянного автора и друга «Российского героического календаря» - известного русского поэта Леонида Павловича Петухова

.
Державная броня деревни


ЦЕНА ХЛЕБУ
(Поэма)

"Хлеб - всему голова!"
Русская пословица

1. Деревня

Была войной разрушена деревня…
Сожженная, в землянках у реки
На бабах и коровах крест свой древний
Несла, пока вернулись мужики.

Вернулись, мир вернувшие для мира,
С утратами и радостью побед.
Вернулись не для праздника и пира,
А возрождать родной деревни свет.

Вернулись и вернули всем отраду
Победным духом фронтовых полей,
И не было для них ценней награды,
Чем радость малой родины своей.

Я той войны совсем не знал. Не помню
Ни ужасов, ни тяжести её,
Но помню, как на скудную "муковню"
Тянули рты с сестрёнками втроём.

Послевоенным годом недородным
Мне въелись в память: рыжая шинель,
Отцовские медали и голодный
Собачий визг из стареньких сеней.

Лукошки с житом, пашня молодая…
По пашне строй неровный мужиков,
На раненые ноги припадая,
Ведёт отец – торжественно суров.

И часто, часто снова выплывает
Из тех далёких незабвенных лет,
Как ласково ворчал над караваем
Уставший в поле, но довольный дед.

О, память детства – светлая, святая,
Не ты ль во мне хранила сквозь года,
Что чёрный хлеб ценнее всех металлов,
Что недоступна радость без труда.

Что мы живём на этом белом свете,
Когда добро своим трудом творим.
Когда любовью и душевным светом
К своей земле и ближнему горим.

2. Мужики

В России не было наёмных,
Хоть бед и войн её не счесть.
А на полях её огромных
И днём с огнём не сыщешь мест,

Где кровь людская, как водица,
Ручьями горя не текла,
Где деревень святые лица
Сжигались столько раз дотла,

Что кроны красные осины
И на рябинах ягод жар,
В крови живущей, дикой силой
Напоминают нам пожар.

Со всех сторон, по чуждой воле,
О, сколько их, поди, сочти,
Которым русские раздолья
Будили алчные мечты.

Но те, что много раз пытались
Россию в битвах одолеть,
В сырой земле её остались.
Так было, так и будет впредь.

И не морозы, не разливы
Студили спесь и алчный зной,
А мужики, что прямо с нивы
На битву шли за край родной.

Простые русские трудяги
Стекались волнами дружин
И никому державы стяги
Не позволяли низложить.

А победив в боях жестоких,
Не сделав зла чужой земле,
Спешили к нивам и истокам,
Которых в мире нет милей.

И, помолившись с новой силой,
По-русски Родину любя,
Пахали, строили, косили
Во славу Бога – не себя.

Полуголодные, в фуфайках,
В видавших виды кирзачах,
Они всей жизнью, без утайки,
В труде горели, как свеча.

Без устали зимой и летом
Горели, не жалея спин.
И этим выстраданным светом
Страну подняли из руин.

3. А жизнь идёт

За то, что письма фронтовые
Оборвались виной войны,
А похоронок осы злые
За них бедой разнесены;

Что безымянные могилы
Прошедших битв не сочтены;
Что обелиски скорбно стынут
Во всех концах моей страны;

Что седина не миновала
Виски отцовские в боях,
Густая рожь девятым валом
Шумит на выжженных полях.

Опять подсолнечник расцвёл,
Гудит в цветах пчелиный улей.
И там, где бой отец мой вёл,
В бессменном вечном карауле

Стоят берёзки над рекой,
Гуляют ветры по гречихе,
И жизнь торжественно и тихо
Хранит и память, и покой.

4. Дед

С редкой прядью на лбу,
Зябко руки сложив,
В не забитом гробу
Дед затихший лежит.

Чуть свечой освещён,
На последней меже,
В этом мире ещё,
И не в этом уже.

До последней тиши
У нужды был слугой,
Только в рай не спешил.
Хоть и верил в него.

Дважды был на войне,
Много бед пережил,
Но не помнится мне,
Что б без дела тужил.

Верил в новую быль,
В рай для пашен и хат.
Щедро землю любил,
Но щедрее пахал.

По земному хмельно
Жил, бранясь и шутя:
Что ни праздник – вино,
Что ни год – то дитя.

Не печаля лица,
Знал душой мужика
То, что жизнь коротка,
Только песнь – без конца.

Потому жил, как пел:
По душе, по-людски...
Ну, а что не успел,
Допоют мужики.

5. К юбилею матери

Грозовые и светлые годы
Довелось тебе, мама, пройти.
Радость, счастье, война и невзгоды
Шли с тобой по земному пути.

Получив похоронку о муже,
На погосте дитя схоронив,
Как ты выжила в жизненной стуже,
Ни кого и ни в чём не винив?

Как молилась Всесильному Богу
И с какою надеждой жила,
Что ты мужа в тоске и тревоге
Явным чудом с войны дождалась?

Отшумели года, отзвенели,
Пролетели, как клин журавлей,
С соловьиной чарующей трелью,
С нежным звоном цветущих полей.

То покосом в берёзовой роще,
То бескрайней полоской холста,
То бессонною долгою ночью
У постели больного дитя.

Деревенскую женскую долю
Описать не находится слов.
Помнит русское хлебное поле
И заботу твою и любовь.

Помнит старая русская печка
Запах хлеба, что выпечен в ней.
Помнит тихая зимняя речка
Теплоту твоих рук в полынье.

На таких и держалась деревня,
А с деревней – семья и страна.
Ведь трудом и любовью издревле
Создавалась и крепла она.

Восьмерым подарила ты жизни,
Всех с молитвой по жизни вела.
Нас теперь по просторам Отчизны
Разбросали судьба и дела.

Но везде незабвенно и свято
Помним свет твоей доброй души,
Согревавший крестьянскую хату…
Потому к ней, как в детство, спешим.

Пусть теперь босоногой девчонкой
Не бежать тебе пыльной тропой.
На застолье душевном и звонком,
Слава Богу, мы рядом с тобой.

Ты, как прежде, неправдой ранимая,
Греешь нас добротою своей.
Мама! Богом и нами хранимая,
Ты живи! Не тужи! Не болей!

6. Российской нивы рядовой
(воспоминания об отце)

"Всё даётся только труду".
Д. И. Менделеев
Последний колос твой не сжат…
Идёшь весенней тишиною
По полю, призванный войною
И не уволенный солдат.

Давно шумит ржаной прибой
Там, где цвели разрывов маки,
А ты не вышел из атаки –
Российской нивы рядовой.

Судьба и счастье, и беда
Тебя сроднили с этим полем,
И по душе, не поневоле,
Ты с ним остался навсегда.

А было всё: бескрайность дел,
Неурожаи и невзгоды,
Но жить с народом для народа
Ты нас учил, как сам умел.

Где добродетель? что есть зло? –
Учил всей жизнью, каждым делом.
Я видел, как то дело пело,
А слово… слово тоже шло.

Не для пиара и обмана,
Как стало в наши времена,
Не для словесного тумана,
Где заблудилась вся страна.

А для души и цели дела,
О том, об этом и о сём,
Чтоб жизнь не тлела, а кипела,
И смысл её не гас при том.

"В работе смысл – душа и знамя,
Увидишь, коль душой не слеп:
К словам слова – и песня с нами,
Зерно к зерну – и людям хлеб.

Зерно, брат, что? Оно – чуть зримо,
Но стоит вдуматься, и в нём
Глубинный смысл необозримый,
И знак с мистическим огнём".

И продолжая ту беседу
На перекуре в сенокос,
Ты, говорил: "Возьми, проследуй
Путём, которым город рос.

И сам поймёшь, хотя и молод,
Тут родословная ясна:
Деревню продолжает город,
Деревня ж началась с зерна.

А пахарь, он всего хранитель,
Создатель, сеятель всего,
И потому в крестьянском жите
И смысл, и житие его.

А пахарю создатель – труд
И вдохновляющее слово".
И так за несколько минут
Вся философия готова.

И, будто грустно подводя
Черту под вечною заботой,
Добавил:"Всё, брат, от труда!
Ну, впрочем, всё. Пошли работать".

Воды напился ключевой,
Косу поправил с лёгким гудом:
"Труд в каждом деле – корневой,
А там, где труд, конечно, трудно".

И выдыхал под взмах косы,
Срезая травы жалом острым:
"Страде, брат, надо много сил,
Они с землёй – родные сёстры".

И сам не знал труду в угоду
В страду ни отдыха, ни сна,
А та страда не меньше года
В году. То осень, то весна.

Успел убрать – готовься к севу.
Посеял. Вырастил. Скосил.
И вновь по кругу, как в напеве,
Где поп собаку не простил.

И если б не любовь к Отчизне,
То где б нашла деревня сил,
Превозмогая беды жизни
Пахать и сеять, и косить?

"Любовь к земле отцов и дедов,
К деревне – родине своей,
Подарит радость и победы,
Коль не изменишь в жизни ей".

Так говорил в кругу застольном
Отец, задумчиво-хмельной,
И глаз на нас косил невольно,
На сыновей, а мы стеной –

Ещё сопливой, неумелой –
Сидели пятеро в рядок,
И смысл ловили слов и дела,
На ус наматывая впрок.

А он продолжил слёзно, весел:
"В свой срок поляжем мы костьми,
Но вечность наших дел и песен
В их продолжении детьми.

Так, что, растите год за годом,
Живите, радуйтесь, сыны,
За вас мы шли в огонь и воду.
Всё будет. Не было б войны".
……………………………………….
И память вновь напомнит мне
Его рассказы о войне:

"А на войне, как на войне:
Бывает миг судьбы длинней,
А дружба ярче и верней.
И ворон вечно в вышине

Кружит у всех над головами,
И жизни каждый миг ценней.
И враг в броне куда видней
Врага, прикрытого словами.

А на войне, как на войне:
У всех любовь к одной стране,
К земле родной и тишине,
На всех беда одна – война.

На всех судьба одна – война.
И жизнь у каждого – одна.
Да что о ней? Жила б страна!
Ведь для неё и жизнь дана.

Там каждый знал – на смерть идёт.
За мир, за волю, за народ.
«Мы не рабы, рабы не мы», –
Шептали перед боем мы.

Трудом и кровью, всем, чем мог,
Народ то горе превозмог.
А тяжесть фронтовых дорог,
Что видел я – не дай вам Бог.

Бомбёжки, марши, артобстрелы,

Атак лихая круговерть,
И то, как было просто делом –
За честь страны идти на смерть.

Станок тяжёлый пулемёта,
Друзья, погибшие в боях.
Пехота, матушка-пехота,
С тобою молодость моя!

Пехота-матушка, пехота,
Царица выжженных полей,
Твои тревоги и заботы
Навечно в памяти моей.

Смотрю, как нива колосится…
Всё лучше жизнь! Всё ближе новь!
Мы, в общем, шли за это биться,
А как мы шли, не сыщешь слов».

Вино, за павших в тех походах,
Друзьям вернувшимся нальёт
И, победившего народа,
Святые песни запоёт.

О соловьях, что на полянке
Седых бойцов лишали сна,
О милой девушке-смуглянке,
Что к партизанам в лес ушла.

Про те дороги фронтовые,
Где хоронил однополчан.
И про атаки боевые,
Что часто снятся по ночам.

А как он пел, внимали дали,
И соловьи окрестных мест
Ему невольно подпевали,
Пленяя трелями невест...

Он до последних дней трудился,
Не сдался ранам и годам,
Родной деревнею гордился,
Которой жизнь свою отдал.

А в перестроечном тумане
Увидел чётко, что к чему.
И тех, кто набивал карманы,
Считал за страшную чуму.

Не смог простить, пришедших рушить
Наследство дедов и отцов,
Под обещанья жизни лучшей
Из уст потомственных лжецов.

Так и ушёл с мужицкой болью
И часто повторял слова:
"Кто дал ворью в стране раздолье?
Ужель за них я воевал?"

О, как давно всё это было...
Усталый холмик меж берёз,
Навеки став его могилой,
Быльём и памятью порос.

Устали брошенные пашни
От одиночества и сна,
Деревня стала днём вчерашним,
А с ней - великая страна.

Теперь возносятся удачи
И удовольствий череда.
Мол, труд – удел колхозной клячи,
Увязшей в комплексах стыда.

Мол, труд горбатит, не богатит.
Живущий праздно – вот кумир.
«Богатств страны для пира хватит,
А после нас напрасен мир».

Но тщетно на поля державы
Сорняк прозападный несут.
Народ – творец побед и славы,
Его герои вновь спасут.

Снесут лукавство и наветы,
Спасут Отчизны честь и речь.
Ведь нам отцовские заветы
Не зря завещано беречь.

7. Эх, дороги...

Сто дорог в одну – от хаты
До кладбищенской земли
Собралось...Прости нас, батя!
Мы тебя не сберегли.

Похоронку и медали,
Радость тяжкого труда,
Всё дороги те видали,
А теперь сошлись сюда.

Сто дорог нелёгкой доли,
Разных дат,событий, мест...
Оборвались. В русском поле
Свежий холмик, новый крест.

Вот и всё, отвоевался,
Настрадался, отшутил.
Путь земной твой затерялся
В бликах Млечного пути.

Ну, а мы, на этом свете
Помним песенный завет,
Что забыть дороги эти
Не имеем права! Нет!

Нам дороги предков святы,
Как небесный добрый свет.
Эх, дороги... Где ты, батя?
Без тебя и песни нет.

8. Братьям

Мы – зёрна одного колоса,

Наш волос от отца русый.

Мы – нотки одного голоса,

Поющего мотив грустный.

Несхожие пути пройдены,

Но вижу в них родство веры

В высокую звезду Родины,

Да верность родникам первым.

В наследство от земли – поле нам,

Обжитое прапрадедом.

В наследство от страны – боли нам

Руси, что не сломить бедам.

Нам дороги пути батины,

Мы пахари в любом деле,

А в жизни, будто хлеб матери,

И радость, и печаль делим.

Разносит нас поток времени,

Всё дальше паруса светят.

Мы вечно и совсем временно

На этом голубом свете.

9. Цена хлебу

Сложилось так, что пахарем я не был,

Но сердце тем безмерно дорожит,

Что цену полем вскормленному хлебу

Я познавал в деревне у межи.

Не ту, что ставят в городских витринах

У ряда свежевыпеченных сдоб,

А ту, что мужикам сгибала спины

И бороздила материнский лоб.

А ту, что знает скошенная нива

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
27 октября
вторник
2020

В этот день:

Авиаконструктор Генрих Новожилов

27 октября 1925 года родился Генрих Васильевич НОВОЖИЛОВ, авиаконструктор (ОКБ имени Ильюшина), академик (1984), лауреат Ленинской премии, дважды Герой Социалистического Труда.

Авиаконструктор Генрих Новожилов

27 октября 1925 года родился Генрих Васильевич НОВОЖИЛОВ, авиаконструктор (ОКБ имени Ильюшина), академик (1984), лауреат Ленинской премии, дважды Герой Социалистического Труда.

Он родился в Москве в семье военнослужащих. Отец, Василий Васильевич, был военным инженером, мать — Ираида Ивановна — военнослужащая. В 1943 году Генрих стал

студентом самолётостроительного факультета МАИ. С 1949 года работал в ОКБ С. В. Ильюшина. В 1956—1958 годах Новожилов — секретарь партийного комитета завода, затем заместитель главного конструктора Ил-18, в 1964 году — первый заместитель генерального конструктора, руководил организацией серийного производства Ил-62, за что с группой работников ОКБ стал лауреатом Ленинской премии 1970 года.

 

Геройская гибель Виктора Талалихина

27 октября 1941 года погиб Виктор Васильевич ТАЛАЛИХИН (род. 18.09.1918), летчик-истребитель, Герой Советского Союза.

Геройская гибель Виктора Талалихина

27 октября 1941 года погиб Виктор Васильевич ТАЛАЛИХИН (род. 18.09.1918), летчик-истребитель, Герой Советского Союза.

 Первым во время Великой Отечественной войны применил ночной таран. Погиб 23 лет от роду, защищая небо Москвы.

Он родился в селе Тепловка Вольского уезда Саратовской губернии. Сын рабочего. В 1938 году окончил Борисоглебскую военную авиационную школу лётчиков. Участвовал в советско-финской войне. Совершил 47 боевых вылетов, сбил четыре финских самолёта, за что в 20 лет был награждён орденом Красной Звезды.

В Великую Отечественную войну был заместителем командира авиаэскадрильи 177-го истребительного авиаполка. В ночь на 7 августа 1941 года на И-16 произвёл таран в ночном воздушном бою, сбив около Москвы бомбардировщик He-111. Его самолёт упал в лес вблизи деревни Мансурово (Домодедовский район), а сам раненый летчик на парашюте спустился в речку Северку. В последующих боях сбил ещё пять немецких самолётов. Погиб в воздушном бою около Подольска 27 октября 1941 года. Дело было так.

27 октября 1941 года 6 истребителей под командованием Талалихина вылетели на прикрытие наших войск в район деревни Каменки, на берегу Нары ( 85 км западнее Москвы ). При подходе к немецкому аэродрому их встретила девятка Ме-109. Талалихин сбил один "мессер" лично, а другой - в паре с ведомым Александром Богдановым. Но пулемётная очередь пришлась и по кабине его истребителя. Талалихин был тяжело ранен в голову и вскоре чёрный столб дыма отметил место падения его машины...

Виктор Васильевич Талалихин похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Награждён орденами Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды. Отважный лётчик навечно зачислен в списки воинской части.

В городе Подольске после войны ему поставлен величественный памятник, а в Москве - бюст. Его именем названы также улицы в городах Калининграде ( Московской области ), Волгограде, Борисоглебске и многих других.

 

Карибский кризис: воздушный шпионаж

27 октября 1962 года советской системой ПВО над Кубой был сбит разведывательный самолёт U-2 ВВС США: пилот майор Рудольф Андерсон погиб.

Карибский кризис: воздушный шпионаж

27 октября 1962 года советской системой ПВО над Кубой был сбит разведывательный самолёт U-2 ВВС США: пилот майор Рудольф Андерсон погиб.

Недавно опубликован рассекреченный документ ЦРУ, датируемый 02:00, 28 октября 1962 года: "Причиной потери U-2 над Баном была, вероятно, атака SA-2, или гипоксия пилота. Первая причина более вероятна, так как базируется на переданной пилотом информации".

Инцидент произошел на фоне самой острой стадии Карибского кризиса. До сентября 1962 самолёты ВВС США облетали Кубу дважды в месяц. С 5 сентября по 14 октября полёты были прекращены. С одной стороны из-за плохой погоды, с другой — президент США Кеннеди запретил их из опасения эскалации конфликта в случае, если американский самолёт будет сбит советской зенитной ракетой. Первый после перерыва полёт состоялся 14 октября (стоит отметить, что до 5 сентября полеты выполнялись с ведома ЦРУ, теперь же такие полёты перешли под контроль ВВС США) — самолет-разведчик U-2 4080-го стратегического разведывательного крыла, пилотируемый майором Ричардом Хейзером, взлетел около 3 часов ночи с авиабазы Эдвардс в Калифорнии. Через час после восхода солнца Хейзер достиг Кубы. Полёт до Мексиканского залива занял у него 5 часов. Хейзер облетел Кубу с запада и пересек береговую линию с юга в 7:31 утра. Самолёт пересёк всю Кубу почти точно с юга на север, пролетев над городами Тако-Тако, Сан-Кристобаль, Бахиа-Хонда. Приземлившись на авиабазе в южной Флориде, Хейзер вручил пленку ЦРУ. 15 октября аналитики ЦРУ установили, что на фотографиях — советские баллистические ракеты средней дальности Р-12 («SS-4» по классификации НАТО). Вечером того же дня эта информация была доведена до сведения высшего военного руководства США. Утром 16 октября в 8:45 фотографии показали президенту. После этого по приказу Кеннеди полёты над Кубой участились в 90 раз: с двух раз в месяц до шести раз в день.

В конце концов, это должно было привести к конфликту. 27 октября в одно из подразделений ПВО пришло сообщение, что на подлёте к Гуантанамо замечен американский самолёт-разведчик U-2. Начальник штаба зенитного ракетного дивизиона С-75 капитан Антонец позвонил в штаб Группы советских войск на Кубе (ГСВК) генералу армии Иссе Плиеву за инструкциями, но того на месте не оказалось. Заместитель командующего ГСВК по боевой подготовке генерал-майор Леонид Гарбуз приказал капитану ждать появления Плиева. Через несколько минут Антонец вновь позвонил в штаб — никто не взял трубку. Когда U-2 был уже над Кубой, Гарбуз сам прибежал в штаб и, не дождавшись Плиева, отдал приказ уничтожить самолёт. Пуск был осуществлён в 10:22 по местному времени. Пилот U-2 майор Рудольф Андерсон погиб. Примерно в это же время другой U-2 был почти перехвачен над Сибирью, так как генерал ЛеМей, начальник штаба ВВС США, пренебрёг приказом президента США прекратить все полёты над советской территорией. Ещё через несколько часов два самолёта фоторазведки ВМС США RF-8A «Крусейдер» были обстреляны зенитными орудиями во время облёта Кубы на малой высоте. Один из них был повреждён, однако пара благополучно вернулась на базу. Кеннеди снова приказал прекратить полеты.

Подвиг взрывотехника Михаила Чеканова

27 октября 1994 года в Москве при обезвреживании взрывного устройства на основе мины МОН-50 с часовым механизмом у магазина «Контур-Авто» на шоссе Энтузиастов, 27, погиб подполковник ФСК Михаил Чеканов.

Подвиг взрывотехника Михаила Чеканова

27 октября 1994 года в Москве при обезвреживании взрывного устройства на основе мины МОН-50 с часовым механизмом у магазина «Контур-Авто» на шоссе Энтузиастов, 27, погиб подполковник ФСК Михаил Чеканов.

27 октября 1994 года в дежурную службу управления ФСК поступило сообщение об обнаружении подозрительного пакета у магазина на шоссе Энтузиастов. В тот день Михаил Чеканов вышел на дежурство не в свою смену - подменил коллегу. Он почему-то сразу понял, что это не ложный вызов: интуиция. Скорее всего - взрывное устройство, результат тогдашних криминальных разборок. По прибытии ситуацию оценил сразу: противопехотная осколочная мина направленного действия. Сектор действия - до 100 метров. Мину дополняла канистра с бензином, что значительно усилит взрыв. А рядом - самая обычная жизнь, проходят сотни людей. Чеканов первым делом убрал канистру. О том, сколько времени взрывное устройство находится в зависшем состоянии, в тот момент он знать не мог. Специальных роботов на вооружении еще не было. Выход один: обезвредить бомбу вручную. Чеканов успел развернуть пакет к стене и этим спас жизнь тем, кто находился у него за спиной со стороны улицы.

Как потом определили специалисты, обезвредить то устройство было невозможно. Оставалось рискнуть своей жизнью, чтобы спасти другие. Чеканов это отлично понимал. Коллеги считали его зубром взывотехники. Счет в таких случаях идет на секунды. «Зависшее» устройство непредсказуемо. В действие его может привести даже дуновение ветра или вибрация от проходящего рядом трамвая.

Михаил Чеканов посмертно награжден орденом «За личное мужество». После этой трагедии взрывотехники стали применять для разминирования роботы-манипуляторы ирландского производства «Хобо».

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии