RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Первые Герои
3 августа 2015 г.

Первые Герои

С 5 по 7 августа в Московском Доме национальностей пройдет уникальная выставка документов и фотоматериалов "Первые Героои Советского Союза (1934 год) и первые герои подвига самопожертвования (1941 год)".
Образец стойкости
20 декабря 2019 г.

Образец стойкости

20 декабря 1941 года советскими войсками и самими жителями города был освобожден Волоколамск
День полярника
20 мая 2019 г.

День полярника

21 мая 1937 года осуществлена первая в мире посадка самолета в районе Северного полюса, которую совершил флагман арктической воздушной экспедиции самолет АНТ-6.
 Первый космический извозчик
15 мая 2018 г.

Первый космический извозчик

15 мая 1957 года запущена первая в мире межконтинентальная баллистическая ракета – легендарная Р-7.
Молодежь не сдается!
30 сентября 2020 г.

Молодежь не сдается!

30 сентября 1942 года в оккупированном фашистами Краснодоне была создана подпольная комсомольская организация «Молодая гвардия»
Главная » Подвиги в наследство » Исповедь штрафника

Исповедь штрафника

18 января 2010 года в Крещенский сочельник на 88-м году ушёл из жизни настоящий защитник Отечества Владимир Васильевич Карпов

Последнее интервью фронтового разведчика, военного писателя Героя Советского Союза Владимира Карпова
Исповедь штрафника

Его перу принадлежат известные произведения «Маршальский жезл», «Судьба разведчика», «Полководец», «Маршал Жуков», «Генералиссимус», «Расстрелянные маршалы» и многие другие. Мне доводилось не раз брать у писателя интервью и на даче в подмосковном Переделкино, и в квартире на Кутузовском проспекте, а незадолго до Нового 2010 года состоялась наша последняя встреча. Владимир Васильевич сильно прибаливал, перемещался по квартире с помощью специального устройства в виде колясочки, на которую опирался, двигая перед собой. Поэтому журналистов он уже не принимал. На встречу со мной, видимо, согласился лишь потому, что я должен был вернуть ему взятые ранее вырезки из фронтовых газет.

Последнее интервью, в основном, касалось только что законченной писателем биографической книги «Большая жизнь», поэтому оно тематически вобрало в себя все предыдущие наши беседы.

- Владимир Васильевич, «Большая жизнь» - это подведение итогов или просто художественный рассказ обо всём, что с вами приключилось на жизненном пути?

- Не сочтите меня не скромным. Большая жизнь – не в смысле значимости, а по продолжительности. Жизнь у меня сложилась, действительно, долгая, трудная, счастливая. И на финише мне просто нестерпимо захотелось рассказать о ней. А суть тут не столько в том, когда родился, как учился, на ком женился, сколько в истории развития души. С этой точки зрения, несомненно главными блоками моей жизни были война и послевоенная работа, нацеленная на то, чтобы правдиво рассказать о ней. То есть, образно говоря, я и после войны не выходил из боя.
- Но ведь крутые повороты в вашей жизни начались ещё до войны?
- Это верно. Детство и юность, можно сказать, были счастливыми, учился, занимался спортом, стал даже чемпионом Узбекистана, где жила семья, по боксу в среднем весе. Поступил в Ташкентское военное училище, а незадолго до его окончания надо мной сгустились первые зловещие тучи. Однажды на занятиях по марксистско-ленинской подготовке мы изучали брошюру о работе Ленина «Что делать?» Я обратил внимание, что в ней Сталин упоминается чаще Ленина. Поделился наблюдением с товарищем, которого знал со школы. Сказал ему: «В 1902 году, когда Владимир Ильич написал эту работу, он не был знаком с Иосифом Виссарионовичем, впервые они встретились в 1907 году». Вскоре меня арестовали, посадили в одиночку, неделями убеждали дать показания на начальника училища и главного редактора газеты, где я печатался. «Добренький» следователь всё уговаривал: «Володя, ты же не мог сам додуматься, скажи, кто тебя научил?» Какой с курсанта прок? Чекистам нужен был заговор, группа террористов. Стоило мне спасовать, погиб бы и начальник, и редактор, и многие другие. Но я никого не назвал. Трибунал осудил меня на пять лет. И загремел я в Тавдинлаг. Тайга. Морозы 50—60 градусов. Лесоповал. Работа очень тяжёлая. Но хуже всего осознание того, какую беду принёс родителям. Они жили в Ташкенте в собственном доме. Их из него выселили, поскольку сын стал врагом народа. А когда началась война, карточек хлебных не давали. Наверное, ещё и потому я столь настойчиво просился на фронт, чтобы кровью смыть клеймо врага народа. Регулярно писал Калинину, просил отправить на фронт. В 1942 году после приказа «Ни шагу назад!», которым вводились штрафные подразделения, мои обращения услышали, и я попал в штрафную роту.
- Мне доводилось не раз читать, что «штрафники», как правило, не выживали, их посылали на верную смерть. Как вам удалось выжить?

- Мы были обязаны искупить вину кровью, то есть если «штрафник» будет ранен или убит, то судимость автоматически снимается. Нас действительно посылали на самые тяжёлые направления. Поначалу командиры соединений, которым придавались «штрафники», не очень-то понимали, что с нами делать, использовали не в общем наступлении, а, грубо говоря, как гладиаторов. Прибыли смыть вину кровью? Тогда вперед, вон на ту высоту. Нужно это сегодня для дела или не нужно, казалось неважным. Нашей роте, например, поставили первую же задачу - взять небольшой опорный пункт фашистов. Он представлял собой разрушенное здание, в фундаменте которого имелись стрелковые амбразуры. Ребята в роте в основном были необученными. Чуть начало светать, двинулись. Ни артподготовки, ни танков. Как только подошли и увидели проволоку, все с криками «ура» кинулись на неё. И разбудили немцев. Начали они нас бить. Половина роты повисла на этой проволоке, другая половина получила ранения. В строю осталось, как потом подсчитали, всего восемь человек из 198 бойцов. В том числе и у меня не оказалось ни одной царапинки.

Через некоторое время роту вновь укомплектовали «штрафниками». В следующий раз нас уже использовали в общем наступлении полка. Ворвались мы в траншеи, бились врукопашную. И опять я не был ранен. Трижды менялся состав роты, а меня пуля не брала. После очередной рукопашной командир роты капитан Пименов, жалея меня, посоветовал: иди, мол, в сортир, осмотри себя, может, в горячке боя не заметил, где царапнули. Намёк был на то, чтобы я слегка ткнул себя сам где-либо финкой. Ведь достаточно было капли крови, чтобы освободили. Пошёл я в нужник, осмотрел всего себя — нет ничего. А пойти на обман, хотя и санкционированный командиром, совесть не позволила. Доложил комроты. После этого он, похоже, меня зауважал. Написал ходатайство в военный трибунал, чтобы с меня сняли судимость без ранения в порядке исключения.

После штрафной роты начал службу с «чистого листа» - рядовым во взводе полковой разведки. Всю войну выполнял только один приказ - взять «языка», то есть сходить за линию фронта и выкрасть немца для разведотдела.
- А клеймо «враг народа» не мешало?

- Оно долго ещё довлело надо мной. Например, существовали определенные нормативы для представления к наградам. За 25 «языков» - к званию Героя Советского Союза. Мой командир полка Алексей Кортунов (кстати, в последующем министр газовой промышленности СССР) сказал мне без обиняков: «Тебе за 25 не дадут, сам знаешь, почему». Когда набралось 45 языков, Кортунов отправил соответствующее представление по инстанциям. Месяца через полтора оно вернулось с сердитой резолюцией: «Вы соображаете, кого представляете?!» Второй раз представили к Герою, когда в моём послужном списке числилось уже 65 языков, но опять документы возвратились назад. Правда, наградили орденом Красного Знамени. И только в 1944 году я получил Героя, но совсем за другое дело.

- Расскажите, пожалуйста.
- Перед началом операции «Багратион» в 1944 году я получил именно то задание, которое изменило мою жизнь. Меня вызвал на беседу сам командующий фронтом генерал армии Иван Данилович Черняховский. Он без обиняков сказал: «Мне доложили, что ты смелый разведчик и многое умеешь. Но тут такое задание, что нужно превзойти самого себя. Фашисты на рубеже наступления фронта создали мощную линию обороны, так называемый «Медвежий вал». Витебские подпольщики сумели снять на микропёенку его чертежи. Эта плёнка мне нужна позарез. Она спасёт тысячи жизней. Не подведи, разведчик!».

Меня переодели в форму немецкого унтера, снабдили документами, и я, окрылённый беседой с генералом армии, отправился через линию фронта. Затемно добрался до Витебска, нашел нужную улицу, дом, постучался, назвал пароль. Подпольщики - мужчина и женщина - первым делом начали расспрашивать о жизни за линией фронта, чувствовалось, что истосковались по своим. Потом женщина вшила мне в воротник микроплёнку, и я отправился назад. При возвращении нарвался на патруль, был тяжело ранен, но сумел доставить плёнку. Вскоре началась операция «Багратион». Черняховский после её окончания написал на меня представление к званию Героя Советского Союза. Но что самое главное - командующий фронтом нашёл время позвонить в Москву. И, как рассказывали офицеры штаба фронта, слышавшие этот разговор, сказал в трубку: «Товарищи кадровики! Сколько можно пенять человеку за старое? На его счету 79 языков. Он член партии, старший лейтенант. Уже трижды заслужил Героя!» В июне 1944 года был подписан указ - я стал Героем Советского Союза. А потом меня зачислили в Высшую разведшколу ГРУ. И об «антисоветской» статье в моей биографии больше никогда уже не напоминали. После войны я окончил две военные академии и до 1954 года работал в Главном разведывательном управлении.
- Владимир Васильевич, а как вы из разведчика высокого ранга переквалифицировались в писатели?

- Вообще-то я с детства писал стихи. Я себя мыслил в будущем только как писатель. Это было у меня увлечение очень серьёзное. Но война дала такой жестокий опыт, что я начал писать прозу. После войны окончил заочное отделение Литературного института имени Горького. Это были самые счастливые годы моей жизни. Я учился на семинаре Константина Георгиевича Паустовского, которого до сих пор считаю одним из лучших наших стилистов. Но я хотел писать, а служба в разведке препятствовала этим планам, поскольку разведчик –человек не только не публичный, но даже засекреченный. Поэтому мне пришлось оставить ГРУ и поступить на строевую службу. Мне довелось руководить тем самым Ташкентским училищем, в котором меня арестовали, быть командиром полка в Оше и Чирчике, служить в

Кизыл-Арвате и Марах в Каракумах. Свою военную карьеру я закончил в Кушке. На

материале этой работы я написал несколько книг. Потом осел в Ташкенте, где и начал по-настоящему печататься. Меня заметили и пригласили в столицу. Затем я работал в журналах «Октябрь» и «Новый мир», вёл на телевидении передачу «Подвиг». В 1986 году на VIII съезде Союза писателей СССР, проходившем в Кремле, меня избрали первым секретарем этой организации. А через пять лет, когда не стало Советского Союза, не стало и Союза писателей СССР. Освободившись от административной должности, я начал писать более активно.
- Пожалуй, кроме книги «Жили-были писатели в Переделкино...», все ваши произведения посвящены войне и военной службе. Другие темы не интересуют?

- Жизнь моя как железнодорожный путь: два рельса. Один - это военная служба, а второй - литература. И поезд не может идти без одного и без другого. Вот так и я. У меня жизнь катилась по этим двум рельсам. Интерес к военной теме вызван самым естественным образом. Ведь писатель редко что выдумывает, хотя, как творец, может создать целый город, населить его определёнными людьми, героями, полететь с ними на Луну, на Марс, то есть благодаря своей фантазии, может придумать всё, что угодно. Но в любых ситуациях всё равно писатель использует свой личный опыт. Вот я никогда ничего не напишу о колхозной жизни не потому, что я не люблю колхозы, я не знаю, как там жили. Военная жизнь, война - это моя биография. Я полковник в отставке, но считаю себя состоящим на действительной службе, потому что я пишу книги, которые необходимы военным. Я передаю им свой опыт. Мне не надо, как некоторым писателям, ездить в командировки, собирать материал, долго копаться. Я всё сам пережил. И те задания, которые я описываю в своей книге, допустим, "Судьба разведчика", это, как говорится, я сам испытал и всё это - моя жизнь.
- Но у вас есть и документальные книги, которые неоднозначно воспринимаются читателями: одни называют вас сталинистом, другие, наоборот, возмущаются «наветами» на вождя. К кому вы себя сами причисляете?

- Все эти ярлыки появились после публикации книги «Генералиссимус». И навешивают их на меня вовсе не обыкновенные читатели, а политиканствующие публицисты, журналисты и прочие «цензоры». Ругают за то, что отмечаю положительные черты Сталина. Но ещё больше ругают за то, что «осмелился» опубликовать «очерняющие» вождя документы, свидетельствующие, что Сталин в 1942 году рассматривал вариант заключения перемирия с Гитлером. Скорее всего, это был блеф. Но с такими документами я был ознакомлен в Кремле и посчитал себя не в праве скрывать их. Ведь я ставил перед собой задачу попытаться написать объективную книгу о Сталине. В ней, в основном, документы, оценки непредвзятых авторитетов. Если отбросить в сторону эмоции и идеологию, то нужно отдать должное Сталину: он был выдающимся руководителем и народного хозяйства, и Вооруженных сил. Можно любить или не любить «вождя народов», но если взялся писать о нём, нужно быть просто объективным – это история.
- Вас трудно упрекнуть в личных симпатиях к Сталину. Наоборот, вы, вероятно, считаете себя обиженным его режимом?

- В молодости, конечно, был обижен несправедливым арестом. С возрастом понял, что далеко не только в Сталине дело. Масштаб репрессий при смене формаций и на крутых исторических поворотах всегда примерно одинаков. В этом смысле Советская Россия ничем не отличалась от, допустим, революционной Франции восемнадцатого века. Мы не более кровожадны, чем другие народы. Да, жертвы были, много жертв. Но нельзя во всем обвинять Сталина. У меня есть так называемый допуск номер один, дающий право работать с совершенно секретными документами. В книге имеется ссылка на справку, составленную Берией в единственном экземпляре лично для Сталина. Там приводится общее количество репрессированных. Так вот: за период с 1919 по 1930 год органами ВЧК - ОГПУ было расстреляно около двух с половиной миллионов человек. В ходе нынешних реформ население страны в год сокращается почти на миллион. Правда, сейчас не расстреливают от имени государства. Но сколько гибнет активных людей в так называемой «криминальной войне»?! Сколько умирает от «палёной» водки?! Скольких убивают в утробах матерей из-за неуверенности в завтрашнем дне?! Не хочу, чтобы к книге относились лишь как к историческому исследованию. Проблемы, о которых пишу, не утратили актуальности поныне. Они просто видоизменились.
- Есть ли предел объективности для писателя, ведь так можно дойти до фиксирования «положительных» черт и у Гитлера?

- Для историка объективность превыше всего. Скажем, если «идеологически правильно» показывать гитлеровскую Германию карикатурно, то это принизит роль нашего народа в Победе. Объективно Гитлер, как бы его ни ругали, был незаурядный стратег и хороший администратор, организатор. С 1933 года, как пришёл к власти, и до 1937 суметь создать блестящую армию. А потом прибрал к рукам всю Европу, вся промышленность на него работала. Французская армия, которую разгромили немецкие полководцы всего за 40 с лишним дней, была почти равна немецкой. Но не сумела как следует организовать сопротивление. А после разгрома вооружение, танки, огромное количество личного состава этой армии влилось в вермахт. Так же как и армии других европейских стран. Поэтому военный потенциал у Гитлера был огромный. И то, что мы выстояли, свидетельствует, что мы оказались прочнее, мужественней, и были у нас ещё какие-то качества, которых не было у них. Моё личное мнение, как фронтовика, это то, что мы очень-очень любили свою Родину. Сейчас иногда можно услышать, что дружба народов, это всё, мол, лишь болтовня. Нет, это не политпропаганда, дружба народов была прочнейшая, крепчайшая была дружба. Вспоминаю фильм «Штрафбат». Зачем-то в нём ни к селу, ни к городу приплели «еврейский вопрос». Показан хороший честный парень-еврейчик. И полюбил он чисто, и все в нём вызывает симпатию. Но его всё время оскорбляют, обзывают евреем. Ну не было такого в жизни! Мы в атаку ходили и не знали, кто там справа или слева — казах, грузин, еврей. Мы вообще не придавали особого значения национальности, ведь не зря хоронили всех в братских могилах. И до сих пор там лежат наши братья как бы в обнимку, не ведая, что потомки их попытаются поделить по национальностям. В фильме искусственно нагнетается антисемитизм. Кому-то сегодня надо внедрить его, хоть и задним числом. Это очередное оскорбление армии и фронтового братства.
- Кстати, несмотря на возраст, вы энергично ввязываетесь в газетные перепалки по поводу всяческих фальсификаций о войне. Писательское ли это дело?

- Если писатель имеет гражданскую позицию, то непременно. Как иначе, если ты видишь, что правда не просто искажается, а вольно или невольно осуществляются подрывные действия против народной памяти? В последние годы выпущено несколько очерняющих армию и историю нашей страны фильмов. Это «Московская сага», «Штрафбат», «Курсанты»… В них нет ни одного светлого образа офицера. Командиры показаны какими-то глупыми, развратными, безграмотными, с различными комплексами. Вот, например, фильм «Курсанты». Сам сюжет чего стоит! К одной проститутке в гарнизоне ходят и офицеры, и курсанты. И вся линия строится вокруг так называемой любви в кавычках. Это собачьи случки, а не любовь никакая. А взять упоминавшийся «Штрафбат». Его создатели даже не дали себе труда ознакомиться с документами, определявшими организацию штрафных подразделений в годы войны. Не говоря уже о том, что не проконсультировались у специалистов. То, что они показывают в этом сериале, в основе своей никак не соответствует фронтовой действительности. В приказе о создании подобных подразделений сказано, что штрафные батальоны комплектуются только из осужденных и разжалованных, подчеркиваю, офицеров. Командиры назначаются из кадровых офицеров. В фильме же показан штрафной батальон, в котором собраны уголовники, политические, проштрафившиеся рядовые. Такого не было, и быть не могло.
- Но вы ведь, Владимир Васильевич, сами попали в штрафники из лагеря, будучи политическим заключенным.
- Это другое дело. Проштрафившиеся рядовые, а также уголовники, политзаключенные, изъявившие желание воевать, направлялись в отдельные штрафные роты, а не батальоны. Такие роты в штрафбат не входили, а придавались стрелковым полкам. Я, например, воевал в 45-й отдельной штрафной роте на Калининском фронте. Она была сформирована в ноябре 1942 года в Тавдинлаге из заключенных, которых освободили, учитывая их добровольное желание идти на фронт.
- Значит, по вашему мнению, главная ошибка авторов фильма в том, что, озаглавив его «Штрафбат», они на самом деле показали отдельную штрафную роту?

- Если бы этим всё ограничилось. Во главе этого придуманного штрафбата, а также командирами рот поставлены уголовники. Опять же такого просто быть не могло. Командирами штрафных подразделений назначались только строевые офицеры, причем наиболее опытные и перспективные. Более того, назначение на штрафную роту или в штрафной батальон для офицера считалось удачным, потому что там воинское звание присваивалось на одну ступень выше. Так что показанный в фильме абсолютно безграмотный в военном отношении генерал-майор непонятно почему сетует на то, что у него не хватает кадров для командных должностей в штрафбате. К тому же штрафбат данному генералу не мог подчиняться, ибо это - формирование фронта. Показанному же генерал-майору, если даже он был командиром дивизии или корпуса (из фильма не понять), штрафной батальон мог быть лишь придан. А значит, поступил в его распоряжение полностью укомплектованным на фронтовом уровне.

Есть в фильме и эпизод, который просто оскорбляет фронтовиков, когда раненного в разведке бойца сослуживцы добивают, чтобы не обременять себя при возвращении к своим. Такого категорически не бывало. Я уже не говорю о святости фронтового братства, но ведь даже по чисто дисциплинарным соображениям, если в разведку ушли пятеро, то столько же должны вернуться. Вытаскивали даже убитых, а раненых - тем более.

Как это ни прискорбно, но и почти все игровые эпизоды фильма — кабинетная выдумка сценариста и режиссёра, не знающих даже понаслышке реалий фронтовой жизни. Вот прибыл штрафбат на фронт, построил капитальные блиндажи, периодически из них куда-то выходит повоевать, несёт потери и опять возвращается в «палаты», где живёт в состоянии постоянной расквартированности. В реальности линия фронта все время движется. В том же фильме показано как батальон ценой огромных потерь выбил немцев, занял какой-то рубеж. Так зачем же надо было все бросать и снова возвращаться в «родной блиндаж»?! Где элементарная логика? Если бы и на самом деле мы так воевали, то никогда не дошли бы до Берлина.

Другой эпизод. Посылают группу в семь человек за «языком». Их «напутствует» начальник особого отдела, показанный жестоким садистом, не доверяющим, пожалуй, никому. И вдруг он разрешает штрафникам идти в расположение противника. На самом деле штрафникам такого не доверяли, боялись, что кто-то останется у немцев. Никто и никогда на фронте не ставил штрафникам задачи брать «языка». Для этого были специально подготовленные люди. Ну и представьте, кому это была охота брать на себя такую ответственность? Не вернутся штрафники, сам пойдешь на их место. Особист, конечно, показан идиотом, но склонным к самоубийству его не назовёшь.

В фильме «Штрафники» все время ведутся политические разговоры, понятное дело, антисоветского характера. В реальной жизни такого тоже не было — попросту боялись, даже если и думали так. К тому же в устах героев фильма звучат сегодняшние митинговые фразы, которые 65 лет назад просто не могли родиться даже в самых «просвещённых» умах.

Так подробно я разбираю фильм «Штрафники» потому, что на его примере хорошо видно, как исторические неточности напрямую приводят к идеологическим и духовным вещам - дегероизациии и даже компрометации Красной Армии, её командования и самой Победы. А ведь сколько раз говорено и даже пережито: очернительство прошлого, каким бы последнее ни было, нагромождает дополнительные препятствия к лучшему будущему.
- Каким вы его видите?

- Для России – только великим. Она обязательно преодолеет и внутреннюю смуту, и алчное давление Запада. Как Феникс из пепла, возродится ещё более могучей и святой.

А в личном плане - считаю себя обязанным до последнего удара сердца писать о славном боевом прошлом страны и бороться с фальсификаторами истории. Нельзя мириться с неправдой о войне. Это мой последний боевой рубеж.

Сергей Турченко
18 января 2020 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
3 декабря
четверг
2020

В этот день:

Конструктор Т-34 Михаил Кошкин

3 декабря 1898 года родился Михаил Ильич Кошкин, советский конструктор, создатель легендарного танка Т-34 - лучшего танка второй мировой. Во время войны было выпущено 35 895 «тридцатьчетверок», а всего - около 68 тысяч

Конструктор Т-34 Михаил Кошкин

3 декабря 1898 года родился Михаил Ильич Кошкин, советский конструктор, создатель легендарного танка Т-34 - лучшего танка второй мировой. Во время войны было выпущено 35 895 «тридцатьчетверок», а всего - около 68 тысяч

Еще будучи студентом Ленинградского машиностроительного завода Кошкин попросился на практику в танковое КБ и вскоре письменно обратился к первому секретарю Ленинградского обкома С.М. Кирову с соображениями по усовершенствованию танков. Киров лично встретился с Кошкиным и оценил его идею. Это произошло в 1934 году за несколько месяцев до гибели Кирова. Именно тогда у Кошкина окрепла идея отказа от колесных систем и за счёт этого усилить вооружение и бронирование. Начинающий конструктор обещал Кирову создать такой танк и назвал его памятной цифрой по дате встречи с Кировым - «34». Работая в КБ уже инженером, он участвует в разработке Т-29, Т-35, Т-46-5, Т-III. За толстобронный T-III его в числе других в 1936 году награждают «Красной Звездой».

С 1937 года Кошкин по рекомендации Серго Орджоникидзе стал главным конструктором завода им. Коминтерна в Харькове. Здесь он совершенствует БТ-7, внедряя совершенно новый (авиационный) дизельный двигатель и беря на себя большую за него ответственность. Впоследствии все танки стали делать именно с такими двигателями.

Однако военные заказчики не хотели изменять прославленный на Хасане и воспетый в песнях колёсный вариант танка и выдали задание на разработку А-20 тоже в колесно-гусеничном варианте. Только прозорливость конструктора не позволила впасть в эту крайность. Он уговорил сподвижников и дирекцию сделать сверхпланово и без ущерба для А-20 ещё один танк, перспективный Т-32. Он был представлен Комиссии осенью 1939-го, вместе с А-20.

Бюрократические военные не приняли Т-З2. Только личное мнение Сталина позволило заводу сделать два экземпляра уже полнобронной машины, названной Т-34. Испытания Т-34 назначили на март 1940 года, а новые машины не прошли ещё испытаний ходовой части на проходимость по инструкции. Решили добираться от Харькова до Москвы своим ходом по бездорожью и этим набрать километры пробега. Простуженному в холодных цехах конструктору пришлось лично участвовать в перегоне машин и в результате он прибыл в Москву с воспалением лёгких.

17 марта 1940 года танки были восторженно оценены на полигоне под Москвой Правительственной комиссией. Ворошилов долго упрашивал Кошкина переименовать танк именем вождя, но конструктор был верен памяти С.М.Кирова и отказал Ворошилову. Видимо, это и сыграло роковую роль в судьбе машины и ее конструктора. Отношение к танку сразу же изменилось. Замнаркома обороны Кулик потребовал дополнительного испытания уже одобренной машины. Их могли отодвинуть на весну 1941 года.

Кошкин резонно опасался, что война может начаться раньше, чем будет освоено производство Т-34. Он принял решение возвращаться в Харьков своим ходом, чтобы «добрать» положенные для испытания три тысячи километров пробега. Больной пневмонией Кошкин больше недели возвращался в железной коробке в Харьков и прибыл на завод в полубессознательном состоянии. Его тут же доставили в больницу, но спасти уже не смогли.

Благодаря своим боевым качествам Т-34 был признан лучшим танком Второй мировой войны. Серийный выпуск Т-34 и его модификаций осуществлялся в военные и послевоенные годы. Во время войны было выпущено 35 895 «тридцатьчетверок», а всего - около 68 тысяч. До настоящего времени дошло большое количество этих танков различных модификаций в виде памятников и музейных экспонатов. Последняя (Т-34-85)- состоит на вооружении некоторых стран и по сей день.

 

Космонавт Виктор Горбатко

3 декабря 1934 года родился Виктор Васильевич Горбатко, генерал-майор, лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза.

Космонавт Виктор Горбатко

3 декабря 1934 года родился Виктор Васильевич Горбатко, генерал-майор, лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза.

Он родился в посёлке Венцы-Заря, ныне Гулькевичского района Краснодарского края. В 1953 году окончил Павлоградскую военную авиационную школу первоначального обучения лётчиков, в 1956 году — Батайскую военную авиационную школу лётчиков. В отряд космонавтов зачислен в 1960 году. В 1968 году закончил Военно-воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуковского, а в 1987 году стал начальником факультета этой академии.

Первый космический полёт совершил 12—17 октября 1969 года на космическом корабле «Союз-7» (продолжительность 4 суток 23 часа). Второй — в феврале 1977 года на космическом корабле «Союз-24» и орбитальной станции «Салют-5». Третий старт состоялся в июле 1980 года на космических кораблях «Союз-36», «Союз-37» и орбитальной станции «Салют-6» совместно с гражданином Вьетнама Фам Туаном.

 

Могила неизвестного солдата

3 декабря 1966 года, в ознаменование 25-летней годовщины разгрома немецких войск под Москвой, прах неизвестного солдата был перенесён из братской могилы на 41-м километре Ленинградского шоссе (на въезде в город Зеленоград) и торжественно захоронен в Александровском саду. 8 мая 1967 года на месте захоронения был открыт мемориальный архитектурный ансамбль «Могила Неизвестного солдата» с Вечным огнём.

Могила неизвестного солдата

3 декабря 1966 года, в ознаменование 25-летней годовщины разгрома немецких войск под Москвой, прах неизвестного солдата был перенесён из братской могилы на 41-м километре Ленинградского шоссе (на въезде в город Зеленоград) и торжественно захоронен в Александровском саду. 8 мая 1967 года на месте захоронения был открыт мемориальный архитектурный ансамбль «Могила Неизвестного солдата» с Вечным огнём.

С 12 декабря 1997 года в соответствии с Указом Президента России пост № 1 почётного караула был перенесён от Мавзолея Ленина к Могиле Неизвестного солдата. Караул осуществляется военнослужащими Президентского полка. Смена караула происходит каждый час. Согласно Указу Президента № 1297от 17 ноября 2009 года памятнику присвоен статус Общенационального мемориала воинской славы.

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии