RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Оболганный адмирал
14 января 2020 г.

Оболганный адмирал

14 января – день памяти русского флотоводца, героя Русско-японской войны, вице-адмирала Зиновия Петро́вича Рожественского.
Тайна смерти И.В.Сталина
5 марта 2018 г.

Тайна смерти И.В.Сталина

5 марта 1953 года не стало выдающегося руководителя советского государства, Верховного главнокомандующего Вооруженными силами СССР генералиссимуса Победы Иосифа Виссарионовича Сталина.
Грозный праздник
4 ноября 2018 г.

Грозный праздник

4 ноября 1612 года - венец подлинного единения народов России в борьбе против внутренних и внешних паразитов
Парад 7 ноября 1941 года
7 ноября 2016 г.

Парад 7 ноября 1941 года

75 лет назад по Красной площади прошли железным маршем в честь Великого Октября защитники социалистического Отечества
Курская битва
23 августа 2019 г.

Курская битва

23 августа 1943 года полным разгромом фашистской группировки были завершены советские наступательные операции «Кутузов» и «Румянцев»
Главная » Подвиги в наследство » Исповедь штрафника

Исповедь штрафника

18 января 2010 года в Крещенский сочельник на 88-м году ушёл из жизни настоящий защитник Отечества Владимир Васильевич Карпов

Последнее интервью фронтового разведчика, военного писателя Героя Советского Союза Владимира Карпова
Исповедь штрафника

Его перу принадлежат известные произведения «Маршальский жезл», «Судьба разведчика», «Полководец», «Маршал Жуков», «Генералиссимус», «Расстрелянные маршалы» и многие другие. Мне доводилось не раз брать у писателя интервью и на даче в подмосковном Переделкино, и в квартире на Кутузовском проспекте, а незадолго до Нового 2010 года состоялась наша последняя встреча. Владимир Васильевич сильно прибаливал, перемещался по квартире с помощью специального устройства в виде колясочки, на которую опирался, двигая перед собой. Поэтому журналистов он уже не принимал. На встречу со мной, видимо, согласился лишь потому, что я должен был вернуть ему взятые ранее вырезки из фронтовых газет.

Последнее интервью, в основном, касалось только что законченной писателем биографической книги «Большая жизнь», поэтому оно тематически вобрало в себя все предыдущие наши беседы.

- Владимир Васильевич, «Большая жизнь» - это подведение итогов или просто художественный рассказ обо всём, что с вами приключилось на жизненном пути?

- Не сочтите меня не скромным. Большая жизнь – не в смысле значимости, а по продолжительности. Жизнь у меня сложилась, действительно, долгая, трудная, счастливая. И на финише мне просто нестерпимо захотелось рассказать о ней. А суть тут не столько в том, когда родился, как учился, на ком женился, сколько в истории развития души. С этой точки зрения, несомненно главными блоками моей жизни были война и послевоенная работа, нацеленная на то, чтобы правдиво рассказать о ней. То есть, образно говоря, я и после войны не выходил из боя.
- Но ведь крутые повороты в вашей жизни начались ещё до войны?
- Это верно. Детство и юность, можно сказать, были счастливыми, учился, занимался спортом, стал даже чемпионом Узбекистана, где жила семья, по боксу в среднем весе. Поступил в Ташкентское военное училище, а незадолго до его окончания надо мной сгустились первые зловещие тучи. Однажды на занятиях по марксистско-ленинской подготовке мы изучали брошюру о работе Ленина «Что делать?» Я обратил внимание, что в ней Сталин упоминается чаще Ленина. Поделился наблюдением с товарищем, которого знал со школы. Сказал ему: «В 1902 году, когда Владимир Ильич написал эту работу, он не был знаком с Иосифом Виссарионовичем, впервые они встретились в 1907 году». Вскоре меня арестовали, посадили в одиночку, неделями убеждали дать показания на начальника училища и главного редактора газеты, где я печатался. «Добренький» следователь всё уговаривал: «Володя, ты же не мог сам додуматься, скажи, кто тебя научил?» Какой с курсанта прок? Чекистам нужен был заговор, группа террористов. Стоило мне спасовать, погиб бы и начальник, и редактор, и многие другие. Но я никого не назвал. Трибунал осудил меня на пять лет. И загремел я в Тавдинлаг. Тайга. Морозы 50—60 градусов. Лесоповал. Работа очень тяжёлая. Но хуже всего осознание того, какую беду принёс родителям. Они жили в Ташкенте в собственном доме. Их из него выселили, поскольку сын стал врагом народа. А когда началась война, карточек хлебных не давали. Наверное, ещё и потому я столь настойчиво просился на фронт, чтобы кровью смыть клеймо врага народа. Регулярно писал Калинину, просил отправить на фронт. В 1942 году после приказа «Ни шагу назад!», которым вводились штрафные подразделения, мои обращения услышали, и я попал в штрафную роту.
- Мне доводилось не раз читать, что «штрафники», как правило, не выживали, их посылали на верную смерть. Как вам удалось выжить?

- Мы были обязаны искупить вину кровью, то есть если «штрафник» будет ранен или убит, то судимость автоматически снимается. Нас действительно посылали на самые тяжёлые направления. Поначалу командиры соединений, которым придавались «штрафники», не очень-то понимали, что с нами делать, использовали не в общем наступлении, а, грубо говоря, как гладиаторов. Прибыли смыть вину кровью? Тогда вперед, вон на ту высоту. Нужно это сегодня для дела или не нужно, казалось неважным. Нашей роте, например, поставили первую же задачу - взять небольшой опорный пункт фашистов. Он представлял собой разрушенное здание, в фундаменте которого имелись стрелковые амбразуры. Ребята в роте в основном были необученными. Чуть начало светать, двинулись. Ни артподготовки, ни танков. Как только подошли и увидели проволоку, все с криками «ура» кинулись на неё. И разбудили немцев. Начали они нас бить. Половина роты повисла на этой проволоке, другая половина получила ранения. В строю осталось, как потом подсчитали, всего восемь человек из 198 бойцов. В том числе и у меня не оказалось ни одной царапинки.

Через некоторое время роту вновь укомплектовали «штрафниками». В следующий раз нас уже использовали в общем наступлении полка. Ворвались мы в траншеи, бились врукопашную. И опять я не был ранен. Трижды менялся состав роты, а меня пуля не брала. После очередной рукопашной командир роты капитан Пименов, жалея меня, посоветовал: иди, мол, в сортир, осмотри себя, может, в горячке боя не заметил, где царапнули. Намёк был на то, чтобы я слегка ткнул себя сам где-либо финкой. Ведь достаточно было капли крови, чтобы освободили. Пошёл я в нужник, осмотрел всего себя — нет ничего. А пойти на обман, хотя и санкционированный командиром, совесть не позволила. Доложил комроты. После этого он, похоже, меня зауважал. Написал ходатайство в военный трибунал, чтобы с меня сняли судимость без ранения в порядке исключения.

После штрафной роты начал службу с «чистого листа» - рядовым во взводе полковой разведки. Всю войну выполнял только один приказ - взять «языка», то есть сходить за линию фронта и выкрасть немца для разведотдела.
- А клеймо «враг народа» не мешало?

- Оно долго ещё довлело надо мной. Например, существовали определенные нормативы для представления к наградам. За 25 «языков» - к званию Героя Советского Союза. Мой командир полка Алексей Кортунов (кстати, в последующем министр газовой промышленности СССР) сказал мне без обиняков: «Тебе за 25 не дадут, сам знаешь, почему». Когда набралось 45 языков, Кортунов отправил соответствующее представление по инстанциям. Месяца через полтора оно вернулось с сердитой резолюцией: «Вы соображаете, кого представляете?!» Второй раз представили к Герою, когда в моём послужном списке числилось уже 65 языков, но опять документы возвратились назад. Правда, наградили орденом Красного Знамени. И только в 1944 году я получил Героя, но совсем за другое дело.

- Расскажите, пожалуйста.
- Перед началом операции «Багратион» в 1944 году я получил именно то задание, которое изменило мою жизнь. Меня вызвал на беседу сам командующий фронтом генерал армии Иван Данилович Черняховский. Он без обиняков сказал: «Мне доложили, что ты смелый разведчик и многое умеешь. Но тут такое задание, что нужно превзойти самого себя. Фашисты на рубеже наступления фронта создали мощную линию обороны, так называемый «Медвежий вал». Витебские подпольщики сумели снять на микропёенку его чертежи. Эта плёнка мне нужна позарез. Она спасёт тысячи жизней. Не подведи, разведчик!».

Меня переодели в форму немецкого унтера, снабдили документами, и я, окрылённый беседой с генералом армии, отправился через линию фронта. Затемно добрался до Витебска, нашел нужную улицу, дом, постучался, назвал пароль. Подпольщики - мужчина и женщина - первым делом начали расспрашивать о жизни за линией фронта, чувствовалось, что истосковались по своим. Потом женщина вшила мне в воротник микроплёнку, и я отправился назад. При возвращении нарвался на патруль, был тяжело ранен, но сумел доставить плёнку. Вскоре началась операция «Багратион». Черняховский после её окончания написал на меня представление к званию Героя Советского Союза. Но что самое главное - командующий фронтом нашёл время позвонить в Москву. И, как рассказывали офицеры штаба фронта, слышавшие этот разговор, сказал в трубку: «Товарищи кадровики! Сколько можно пенять человеку за старое? На его счету 79 языков. Он член партии, старший лейтенант. Уже трижды заслужил Героя!» В июне 1944 года был подписан указ - я стал Героем Советского Союза. А потом меня зачислили в Высшую разведшколу ГРУ. И об «антисоветской» статье в моей биографии больше никогда уже не напоминали. После войны я окончил две военные академии и до 1954 года работал в Главном разведывательном управлении.
- Владимир Васильевич, а как вы из разведчика высокого ранга переквалифицировались в писатели?

- Вообще-то я с детства писал стихи. Я себя мыслил в будущем только как писатель. Это было у меня увлечение очень серьёзное. Но война дала такой жестокий опыт, что я начал писать прозу. После войны окончил заочное отделение Литературного института имени Горького. Это были самые счастливые годы моей жизни. Я учился на семинаре Константина Георгиевича Паустовского, которого до сих пор считаю одним из лучших наших стилистов. Но я хотел писать, а служба в разведке препятствовала этим планам, поскольку разведчик –человек не только не публичный, но даже засекреченный. Поэтому мне пришлось оставить ГРУ и поступить на строевую службу. Мне довелось руководить тем самым Ташкентским училищем, в котором меня арестовали, быть командиром полка в Оше и Чирчике, служить в

Кизыл-Арвате и Марах в Каракумах. Свою военную карьеру я закончил в Кушке. На

материале этой работы я написал несколько книг. Потом осел в Ташкенте, где и начал по-настоящему печататься. Меня заметили и пригласили в столицу. Затем я работал в журналах «Октябрь» и «Новый мир», вёл на телевидении передачу «Подвиг». В 1986 году на VIII съезде Союза писателей СССР, проходившем в Кремле, меня избрали первым секретарем этой организации. А через пять лет, когда не стало Советского Союза, не стало и Союза писателей СССР. Освободившись от административной должности, я начал писать более активно.
- Пожалуй, кроме книги «Жили-были писатели в Переделкино...», все ваши произведения посвящены войне и военной службе. Другие темы не интересуют?

- Жизнь моя как железнодорожный путь: два рельса. Один - это военная служба, а второй - литература. И поезд не может идти без одного и без другого. Вот так и я. У меня жизнь катилась по этим двум рельсам. Интерес к военной теме вызван самым естественным образом. Ведь писатель редко что выдумывает, хотя, как творец, может создать целый город, населить его определёнными людьми, героями, полететь с ними на Луну, на Марс, то есть благодаря своей фантазии, может придумать всё, что угодно. Но в любых ситуациях всё равно писатель использует свой личный опыт. Вот я никогда ничего не напишу о колхозной жизни не потому, что я не люблю колхозы, я не знаю, как там жили. Военная жизнь, война - это моя биография. Я полковник в отставке, но считаю себя состоящим на действительной службе, потому что я пишу книги, которые необходимы военным. Я передаю им свой опыт. Мне не надо, как некоторым писателям, ездить в командировки, собирать материал, долго копаться. Я всё сам пережил. И те задания, которые я описываю в своей книге, допустим, "Судьба разведчика", это, как говорится, я сам испытал и всё это - моя жизнь.
- Но у вас есть и документальные книги, которые неоднозначно воспринимаются читателями: одни называют вас сталинистом, другие, наоборот, возмущаются «наветами» на вождя. К кому вы себя сами причисляете?

- Все эти ярлыки появились после публикации книги «Генералиссимус». И навешивают их на меня вовсе не обыкновенные читатели, а политиканствующие публицисты, журналисты и прочие «цензоры». Ругают за то, что отмечаю положительные черты Сталина. Но ещё больше ругают за то, что «осмелился» опубликовать «очерняющие» вождя документы, свидетельствующие, что Сталин в 1942 году рассматривал вариант заключения перемирия с Гитлером. Скорее всего, это был блеф. Но с такими документами я был ознакомлен в Кремле и посчитал себя не в праве скрывать их. Ведь я ставил перед собой задачу попытаться написать объективную книгу о Сталине. В ней, в основном, документы, оценки непредвзятых авторитетов. Если отбросить в сторону эмоции и идеологию, то нужно отдать должное Сталину: он был выдающимся руководителем и народного хозяйства, и Вооруженных сил. Можно любить или не любить «вождя народов», но если взялся писать о нём, нужно быть просто объективным – это история.
- Вас трудно упрекнуть в личных симпатиях к Сталину. Наоборот, вы, вероятно, считаете себя обиженным его режимом?

- В молодости, конечно, был обижен несправедливым арестом. С возрастом понял, что далеко не только в Сталине дело. Масштаб репрессий при смене формаций и на крутых исторических поворотах всегда примерно одинаков. В этом смысле Советская Россия ничем не отличалась от, допустим, революционной Франции восемнадцатого века. Мы не более кровожадны, чем другие народы. Да, жертвы были, много жертв. Но нельзя во всем обвинять Сталина. У меня есть так называемый допуск номер один, дающий право работать с совершенно секретными документами. В книге имеется ссылка на справку, составленную Берией в единственном экземпляре лично для Сталина. Там приводится общее количество репрессированных. Так вот: за период с 1919 по 1930 год органами ВЧК - ОГПУ было расстреляно около двух с половиной миллионов человек. В ходе нынешних реформ население страны в год сокращается почти на миллион. Правда, сейчас не расстреливают от имени государства. Но сколько гибнет активных людей в так называемой «криминальной войне»?! Сколько умирает от «палёной» водки?! Скольких убивают в утробах матерей из-за неуверенности в завтрашнем дне?! Не хочу, чтобы к книге относились лишь как к историческому исследованию. Проблемы, о которых пишу, не утратили актуальности поныне. Они просто видоизменились.
- Есть ли предел объективности для писателя, ведь так можно дойти до фиксирования «положительных» черт и у Гитлера?

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
19 февраля
среда
2020

В этот день:

Ледовый поход адмирала Щастного

19 февраля 1918 года начался Ледовый поход Балтийского флота — операция по спасению кораблей Балтийского флота от захвата германскими и финскими войсками и переводу их из Ревеля и Гельсингфорса в Кронштадт. Она была проведена в тяжелейших ледовых условиях февраля — мая 1918 года. Командовал операцией начальник Морских сил Балтийского моря Алексей Михайлович Щастный.

Ледовый поход адмирала Щастного

19 февраля 1918 года начался Ледовый поход Балтийского флота — операция по спасению кораблей Балтийского флота от захвата германскими и финскими войсками и переводу их из Ревеля и Гельсингфорса в Кронштадт. Она была проведена в тяжелейших ледовых условиях февраля — мая 1918 года. Командовал операцией начальник Морских сил Балтийского моря Алексей Михайлович Щастный.

 В результате операции были спасены от захвата и перебазированы 236 кораблей и судов, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок.
Тем не менее после завершения похода, по приказу Льва Троцкого, А. М. Щастный был арестован «за преступления по должности и контрреволюционные действия». После суда его приговорили к расстрелу. Это был первый судебный смертный приговор в Советской России. Обвинение, по словам историка С. Мельгунова, было сформулировано так: «Щастный, совершая геройский подвиг, тем самым создавал себе популярность, намереваясь впоследствии использовать ее против советской власти».

 

Полярный дрейф СП-1

19 февраля 1938 года была завершена работа первой в мире дрейфующей научно-исследовательской станции «Северный полюс - 1».

Полярный дрейф СП-1

19 февраля 1938 года была завершена работа первой в мире дрейфующей научно-исследовательской станции «Северный полюс - 1».

 Её состав: руководитель станции Иван Дмитриевич Папанин, метеоролог и геофизик Евгений Константинович Фёдоров, радист Эрнст Теодорович Кренкель, гидробиолог и океанограф Петр Петрович Ширшов.

Созданная в районе Северного полюса станция «СП» через 9 месяцев дрейфа (274 дня) на юг была вынесена в Гренландское море, льдина проплыла более 2000 км. Ледокольные пароходы «Таймыр» и «Мурман» сняли четвёрку зимовщиков 19 февраля 1938 года за 70-й широтой, в нескольких десятках километров от берегов Гренландии.

Десантный полковник Глеб Юрченко

19 февраля 1959 года родился Глеб Борисович Юрченко, советский, российский офицер, полковник; Герой России (1995).

Десантный полковник Глеб Юрченко

19 февраля 1959 года родился Глеб Борисович Юрченко, советский, российский офицер, полковник; Герой России (1995).

В 1981 году Глеб закончил Киевское высшее общевойсковое командное училище. Служил в Воздушно-десантных войсках. В 1981—1983 годах участвовал в боевых действиях в Афганистане (провинции Пактия) в составе 56-й десантно-штурмовой бригады, командовал разведвзводом; совершил 79 разведвыходов в качестве командира группы. Его рейды отличали подготовленность, трезвый расчёт, сохранение личного состава и практически всегда — полное выполнение боевой задачи.

Затем служил в 137-м гвардейском парашютно-десантном полку 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (Рязань). Участвовал в ликвидации вооружённых межнациональных конфликтов в «горячих точках» на территории бывшего СССР.

С декабря 1994 по март 1995 года участвовал в боях первой чеченской войны. Будучи начальником штаба 137-го парашютно-десантного полка, возглавлял сводный батальон (300 десантников). В декабре 1994 года при продвижении войск к Грозному батальон подполковника Юрченко разгромил бандформирование, уничтожив до 40 боевиков, 2 реактивные установки залпового огня «Град», 3 бронетранспортёра и 6 пулемётов. При подходе в населённому пункту, где оборонялись около 100 боевиков, Юрченко один вышел к позициям противника и в переговорах с командованием боевиков и старейшинами села убедил их отказаться от сопротивления. Село было занято без боя.

При штурме Грозного 1 января 1995 года батальон подполковника Юрченко, выполняя задачу по оказанию помощи 131 Майкопской мотострелковой бригаде в районе железнодорожного вокзала, занял оборону в здании управления железной дороги. Он организовал круговую оборону, наладил взаимодействие с артиллерией; в боях 2-6 января 1995 года десантники уничтожили свыше 100 боевиков, танк и несколько единиц бронетехники врага. Днём 6 января в этот район вышли основные силы группировки российских войск.

Решая следующую задачу по захвату здания Департамента госбезопасности Ичкерии, Юрченко организовал 3-дневный непрерывный обстрел здания, превращённого боевиками в мощный узел обороны. После обрушения фасада здания 9 января по сигналу в бой вступили 6 штурмовых групп. Боевики были захвачены врасплох и уничтожены на месте, разрозненые очаги сопротивления подавлены. Штурм занял около 30 минут, атакующие погибших не имели.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, Указом Президента Российской Федерации от 20 марта 1995 года № 289 гвардии подполковнику Глебу Борисовичу Юрченко присвоено звание Героя Российской Федерации.

Продолжил службу в Российской армии. Воинское звание — полковник.

 

Взлет и падение станции «Мир»

19 февраля 1986 года была запущена советская орбитальная станция «Мир» - первая в мире орбитальная станция модульного типа.

Взлет и падение станции «Мир»

19 февраля 1986 года была запущена советская орбитальная станция «Мир» - первая в мире орбитальная станция модульного типа.

В январе 2001 года правительство Российской Федерации (под явням давлением США) приняло решение о затоплении станции. В числе причин официально были названы: выработка ресурса, дорогое обслуживание (ок. 200$ млн. в год).

Предлагались многочисленные проекты по спасению станции. Например, во время визита в Россию президента Ирана Хатами, иранская делегация предложила финансировать станцию, Россия же, со своей стороны, должна бы была готовить иранских космонавтов.

Уничтожение прекрасной станции было невыгодно России еще и с социальной точки зрения. Это вело к сокращению более 100 тысяч рабочих мест высококвалифицированных научных и инженерно-технических работников. Для внутриполитической ситуации это рост социальной напряженности, ликвидация современных наукоемких производств, которые в случае правильно поставленного менеджмента могли бы в будущем стать основой роста благосостояния страны.

Тем не менее, орбитальная станция «Мир» была затоплена в Тихом океане 23 марта 2001 года.

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии