RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Письмо Президенту
30 ноября 2015 г.

Письмо Президенту

Обращение к В.В. Путину с уведомлением о проекте празднования 100-летнего юбилея А.П. Маресьева
Ленинский проект: страна трудящихся
22 апреля 2016 г.

Ленинский проект: страна трудящихся

22 апреля 1870 года родился основатель первого в мире государства рабочих и крестьян Владимир Ильич Ленин
Письмо Гоголя о России
1 апреля 2016 г.

Письмо Гоголя о России

1 апреля 1814 года родился Николай Васильевич Гоголь
Рассекреченное письмо
29 декабря 2013 г.

Рассекреченное письмо

45 лет назад 30 декабря 1968 года умер Маршал Советского Союза Кирилл Мерецков
Освобождение Киева
6 ноября 2018 г.

Освобождение Киева

6 ноября 1943 года западно-европейские фашисты были выбиты из « Матери городов русских»
Главная » Подвиги в наследство » Исповедь штрафника

Исповедь штрафника

Последнее интервью фронтового разведчика, военного писателя Героя Советского Союза Владимира Карпова

18 января 2010 года в Крещенский сочельник на 88-м году ушёл из жизни настоящий защитник Отечества Владимир Васильевич Карпов.
Исповедь штрафника

Его перу принадлежат известные произведения «Маршальский жезл», «Судьба разведчика», «Полководец», «Маршал Жуков», «Генералиссимус», «Расстрелянные маршалы» и многие другие. Мне доводилось не раз брать у писателя интервью и на даче в подмосковном Переделкино, и в квартире на Кутузовском проспекте, а незадолго до Нового 2010 года состоялась наша последняя встреча. Владимир Васильевич сильно прибаливал, перемещался по квартире с помощью специального устройства в виде колясочки, на которую опирался, двигая перед собой. Поэтому журналистов он уже не принимал. На встречу со мной, видимо, согласился лишь потому, что я должен был вернуть ему взятые ранее вырезки из фронтовых газет.

Последнее интервью, в основном, касалось только что законченной писателем биографической книги «Большая жизнь», поэтому оно тематически вобрало в себя все предыдущие наши беседы.

- Владимир Васильевич, «Большая жизнь» - это подведение итогов или просто художественный рассказ обо всём, что с вами приключилось на жизненном пути?

- Не сочтите меня не скромным. Большая жизнь – не в смысле значимости, а по продолжительности. Жизнь у меня сложилась, действительно, долгая, трудная, счастливая. И на финише мне просто нестерпимо захотелось рассказать о ней. А суть тут не столько в том, когда родился, как учился, на ком женился, сколько в истории развития души. С этой точки зрения, несомненно главными блоками моей жизни были война и послевоенная работа, нацеленная на то, чтобы правдиво рассказать о ней. То есть, образно говоря, я и после войны не выходил из боя.
- Но ведь крутые повороты в вашей жизни начались ещё до войны?
- Это верно. Детство и юность, можно сказать, были счастливыми, учился, занимался спортом, стал даже чемпионом Узбекистана, где жила семья, по боксу в среднем весе. Поступил в Ташкентское военное училище, а незадолго до его окончания надо мной сгустились первые зловещие тучи. Однажды на занятиях по марксистско-ленинской подготовке мы изучали брошюру о работе Ленина «Что делать?» Я обратил внимание, что в ней Сталин упоминается чаще Ленина. Поделился наблюдением с товарищем, которого знал со школы. Сказал ему: «В 1902 году, когда Владимир Ильич написал эту работу, он не был знаком с Иосифом Виссарионовичем, впервые они встретились в 1907 году». Вскоре меня арестовали, посадили в одиночку, неделями убеждали дать показания на начальника училища и главного редактора газеты, где я печатался. «Добренький» следователь всё уговаривал: «Володя, ты же не мог сам додуматься, скажи, кто тебя научил?» Какой с курсанта прок? Чекистам нужен был заговор, группа террористов. Стоило мне спасовать, погиб бы и начальник, и редактор, и многие другие. Но я никого не назвал. Трибунал осудил меня на пять лет. И загремел я в Тавдинлаг. Тайга. Морозы 50—60 градусов. Лесоповал. Работа очень тяжёлая. Но хуже всего осознание того, какую беду принёс родителям. Они жили в Ташкенте в собственном доме. Их из него выселили, поскольку сын стал врагом народа. А когда началась война, карточек хлебных не давали. Наверное, ещё и потому я столь настойчиво просился на фронт, чтобы кровью смыть клеймо врага народа. Регулярно писал Калинину, просил отправить на фронт. В 1942 году после приказа «Ни шагу назад!», которым вводились штрафные подразделения, мои обращения услышали, и я попал в штрафную роту.
- Мне доводилось не раз читать, что «штрафники», как правило, не выживали, их посылали на верную смерть. Как вам удалось выжить?

- Мы были обязаны искупить вину кровью, то есть если «штрафник» будет ранен или убит, то судимость автоматически снимается. Нас действительно посылали на самые тяжёлые направления. Поначалу командиры соединений, которым придавались «штрафники», не очень-то понимали, что с нами делать, использовали не в общем наступлении, а, грубо говоря, как гладиаторов. Прибыли смыть вину кровью? Тогда вперед, вон на ту высоту. Нужно это сегодня для дела или не нужно, казалось неважным. Нашей роте, например, поставили первую же задачу - взять небольшой опорный пункт фашистов. Он представлял собой разрушенное здание, в фундаменте которого имелись стрелковые амбразуры. Ребята в роте в основном были необученными. Чуть начало светать, двинулись. Ни артподготовки, ни танков. Как только подошли и увидели проволоку, все с криками «ура» кинулись на неё. И разбудили немцев. Начали они нас бить. Половина роты повисла на этой проволоке, другая половина получила ранения. В строю осталось, как потом подсчитали, всего восемь человек из 198 бойцов. В том числе и у меня не оказалось ни одной царапинки.

Через некоторое время роту вновь укомплектовали «штрафниками». В следующий раз нас уже использовали в общем наступлении полка. Ворвались мы в траншеи, бились врукопашную. И опять я не был ранен. Трижды менялся состав роты, а меня пуля не брала. После очередной рукопашной командир роты капитан Пименов, жалея меня, посоветовал: иди, мол, в сортир, осмотри себя, может, в горячке боя не заметил, где царапнули. Намёк был на то, чтобы я слегка ткнул себя сам где-либо финкой. Ведь достаточно было капли крови, чтобы освободили. Пошёл я в нужник, осмотрел всего себя — нет ничего. А пойти на обман, хотя и санкционированный командиром, совесть не позволила. Доложил комроты. После этого он, похоже, меня зауважал. Написал ходатайство в военный трибунал, чтобы с меня сняли судимость без ранения в порядке исключения.

После штрафной роты начал службу с «чистого листа» - рядовым во взводе полковой разведки. Всю войну выполнял только один приказ - взять «языка», то есть сходить за линию фронта и выкрасть немца для разведотдела.
- А клеймо «враг народа» не мешало?

- Оно долго ещё довлело надо мной. Например, существовали определенные нормативы для представления к наградам. За 25 «языков» - к званию Героя Советского Союза. Мой командир полка Алексей Кортунов (кстати, в последующем министр газовой промышленности СССР) сказал мне без обиняков: «Тебе за 25 не дадут, сам знаешь, почему». Когда набралось 45 языков, Кортунов отправил соответствующее представление по инстанциям. Месяца через полтора оно вернулось с сердитой резолюцией: «Вы соображаете, кого представляете?!» Второй раз представили к Герою, когда в моём послужном списке числилось уже 65 языков, но опять документы возвратились назад. Правда, наградили орденом Красного Знамени. И только в 1944 году я получил Героя, но совсем за другое дело.

- Расскажите, пожалуйста.
- Перед началом операции «Багратион» в 1944 году я получил именно то задание, которое изменило мою жизнь. Меня вызвал на беседу сам командующий фронтом генерал армии Иван Данилович Черняховский. Он без обиняков сказал: «Мне доложили, что ты смелый разведчик и многое умеешь. Но тут такое задание, что нужно превзойти самого себя. Фашисты на рубеже наступления фронта создали мощную линию обороны, так называемый «Медвежий вал». Витебские подпольщики сумели снять на микропёенку его чертежи. Эта плёнка мне нужна позарез. Она спасёт тысячи жизней. Не подведи, разведчик!».

Меня переодели в форму немецкого унтера, снабдили документами, и я, окрылённый беседой с генералом армии, отправился через линию фронта. Затемно добрался до Витебска, нашел нужную улицу, дом, постучался, назвал пароль. Подпольщики - мужчина и женщина - первым делом начали расспрашивать о жизни за линией фронта, чувствовалось, что истосковались по своим. Потом женщина вшила мне в воротник микроплёнку, и я отправился назад. При возвращении нарвался на патруль, был тяжело ранен, но сумел доставить плёнку. Вскоре началась операция «Багратион». Черняховский после её окончания написал на меня представление к званию Героя Советского Союза. Но что самое главное - командующий фронтом нашёл время позвонить в Москву. И, как рассказывали офицеры штаба фронта, слышавшие этот разговор, сказал в трубку: «Товарищи кадровики! Сколько можно пенять человеку за старое? На его счету 79 языков. Он член партии, старший лейтенант. Уже трижды заслужил Героя!» В июне 1944 года был подписан указ - я стал Героем Советского Союза. А потом меня зачислили в Высшую разведшколу ГРУ. И об «антисоветской» статье в моей биографии больше никогда уже не напоминали. После войны я окончил две военные академии и до 1954 года работал в Главном разведывательном управлении.
- Владимир Васильевич, а как вы из разведчика высокого ранга переквалифицировались в писатели?

- Вообще-то я с детства писал стихи. Я себя мыслил в будущем только как писатель. Это было у меня увлечение очень серьёзное. Но война дала такой жестокий опыт, что я начал писать прозу. После войны окончил заочное отделение Литературного института имени Горького. Это были самые счастливые годы моей жизни. Я учился на семинаре Константина Георгиевича Паустовского, которого до сих пор считаю одним из лучших наших стилистов. Но я хотел писать, а служба в разведке препятствовала этим планам, поскольку разведчик –человек не только не публичный, но даже засекреченный. Поэтому мне пришлось оставить ГРУ и поступить на строевую службу. Мне довелось руководить тем самым Ташкентским училищем, в котором меня арестовали, быть командиром полка в Оше и Чирчике, служить в

Кизыл-Арвате и Марах в Каракумах. Свою военную карьеру я закончил в Кушке. На

материале этой работы я написал несколько книг. Потом осел в Ташкенте, где и начал по-настоящему печататься. Меня заметили и пригласили в столицу. Затем я работал в журналах «Октябрь» и «Новый мир», вёл на телевидении передачу «Подвиг». В 1986 году на VIII съезде Союза писателей СССР, проходившем в Кремле, меня избрали первым секретарем этой организации. А через пять лет, когда не стало Советского Союза, не стало и Союза писателей СССР. Освободившись от административной должности, я начал писать более активно.
- Пожалуй, кроме книги «Жили-были писатели в Переделкино...», все ваши произведения посвящены войне и военной службе. Другие темы не интересуют?

- Жизнь моя как железнодорожный путь: два рельса. Один - это военная служба, а второй - литература. И поезд не может идти без одного и без другого. Вот так и я. У меня жизнь катилась по этим двум рельсам. Интерес к военной теме вызван самым естественным образом. Ведь писатель редко что выдумывает, хотя, как творец, может создать целый город, населить его определёнными людьми, героями, полететь с ними на Луну, на Марс, то есть благодаря своей фантазии, может придумать всё, что угодно. Но в любых ситуациях всё равно писатель использует свой личный опыт. Вот я никогда ничего не напишу о колхозной жизни не потому, что я не люблю колхозы, я не знаю, как там жили. Военная жизнь, война - это моя биография. Я полковник в отставке, но считаю себя состоящим на действительной службе, потому что я пишу книги, которые необходимы военным. Я передаю им свой опыт. Мне не надо, как некоторым писателям, ездить в командировки, собирать материал, долго копаться. Я всё сам пережил. И те задания, которые я описываю в своей книге, допустим, "Судьба разведчика", это, как говорится, я сам испытал и всё это - моя жизнь.
- Но у вас есть и документальные книги, которые неоднозначно воспринимаются читателями: одни называют вас сталинистом, другие, наоборот, возмущаются «наветами» на вождя. К кому вы себя сами причисляете?

- Все эти ярлыки появились после публикации книги «Генералиссимус». И навешивают их на меня вовсе не обыкновенные читатели, а политиканствующие публицисты, журналисты и прочие «цензоры». Ругают за то, что отмечаю положительные черты Сталина. Но ещё больше ругают за то, что «осмелился» опубликовать «очерняющие» вождя документы, свидетельствующие, что Сталин в 1942 году рассматривал вариант заключения перемирия с Гитлером. Скорее всего, это был блеф. Но с такими документами я был ознакомлен в Кремле и посчитал себя не в праве скрывать их. Ведь я ставил перед собой задачу попытаться написать объективную книгу о Сталине. В ней, в основном, документы, оценки непредвзятых авторитетов. Если отбросить в сторону эмоции и идеологию, то нужно отдать должное Сталину: он был выдающимся руководителем и народного хозяйства, и Вооруженных сил. Можно любить или не любить «вождя народов», но если взялся писать о нём, нужно быть просто объективным – это история.
- Вас трудно упрекнуть в личных симпатиях к Сталину. Наоборот, вы, вероятно, считаете себя обиженным его режимом?

- В молодости, конечно, был обижен несправедливым арестом. С возрастом понял, что далеко не только в Сталине дело. Масштаб репрессий при смене формаций и на крутых исторических поворотах всегда примерно одинаков. В этом смысле Советская Россия ничем не отличалась от, допустим, революционной Франции восемнадцатого века. Мы не более кровожадны, чем другие народы. Да, жертвы были, много жертв. Но нельзя во всем обвинять Сталина. У меня есть так называемый допуск номер один, дающий право работать с совершенно секретными документами. В книге имеется ссылка на справку, составленную Берией в единственном экземпляре лично для Сталина. Там приводится общее количество репрессированных. Так вот: за период с 1919 по 1930 год органами ВЧК - ОГПУ было расстреляно около двух с половиной миллионов человек. В ходе нынешних реформ население страны в год сокращается почти на миллион. Правда, сейчас не расстреливают от имени государства. Но сколько гибнет активных людей в так называемой «криминальной войне»?! Сколько умирает от «палёной» водки?! Скольких убивают в утробах матерей из-за неуверенности в завтрашнем дне?! Не хочу, чтобы к книге относились лишь как к историческому исследованию. Проблемы, о которых пишу, не утратили актуальности поныне. Они просто видоизменились.
- Есть ли предел объективности для писателя, ведь так можно дойти до фиксирования «положительных» черт и у Гитлера?

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
14 декабря
пятница
2018

В этот день:

Конструктор танка Т-80

14 декабря 1931 года родился Николай Сергеевич Попов, создатель танка Т-80.

Конструктор танка Т-80

14 декабря 1931 года родился Николай Сергеевич Попов, создатель танка Т-80.

Николай Сергеевич Попов родился в станице Усть-Лабинская Краснодарского края. Окончил семилетнюю школу, учился в Краснодаре в спецшколе ВВС. В 1950 году поступил в Харьковский политехнический институт и окончил его с отличием в 1955 году. С 1955 года Николай Попов работал в танковом конструкторском бюро Кировского завода в Ленинграде.

В 1968 году он был назначен начальником и главным конструктором КБ, а с 1972 года - генеральным конструктором СКБ «Трансмаш» производственного объединения «Кировский завод». В 1976 году под его руководством был создан танк Т-80, первый в мире серийный танк с газотурбинным двигателем.

Покорение «полюса недоступности»

14 декабря 1958 года третья советская антарктическая экспедиция на санно-гусеничном ходу впервые достигла полюса недоступности Антарктиды

Покорение «полюса недоступности»

14 декабря 1958 года третья советская антарктическая экспедиция на санно-гусеничном ходу впервые достигла полюса недоступности Антарктиды

На станции (дом площадью 24 м²) находились четыре человека, радиостанция и электростанция. Станция использовалась для метеорологических, гляциологических, геомагнитных и актинометрических наблюдений. Была пробурена скважина глубиной 60 метров для измерения температуры снежного покрова, подготовлена взлётно-посадочная полоса, на которую 17 декабря 1958 года сел самолёт Ли-2. На станции также было проведено сейсмозондирование ледникового покрова. Закрыта 26 декабря 1958.

 

Чествование ликвидаторов

14 декабря на Украине -День чествования участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС

Чествование ликвидаторов

14 декабря на Украине -День чествования участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС

26 апреля 1986 года в Советском Союзе на Чернобыльской атомной электростанции расположенной на территории Украинской ССР произошла самая крупная в истории человечества техногенная катастрофа - Чернобыльская авария. Благодаря самоотверженности ликвидаторов последствий катастрофы, многие из которых заплатили за это жизнями и здоровьем, авария была локализована. 30 ноября 1986 года было закончено строительство саркофага над разрушенным энергоблоком, а спустя две недели, 14 декабря, главная газета КПСС «Правда» и другие центральные издания СССР опубликовали Извещение ЦК КПСС и Совета министров о том, что государственной комиссией был принят в эксплуатацию комплекс защитных сооружений четвёртого энергоблока ЧАЭС. Именно дата публикации этого сообщения, по прочтении которого страна смогла вздохнуть спокойно, и стала «Днём чествования участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС».

По самым скромным оценкам, в ликвидации катастрофы приняли участие не менее 90.000 человек практически всех национальностей СССР. После развала СССР в республиках чествуют ликвидаторов в разные дни.

 

Памяти космического академика

14 декабря 2011 года скончался Борис Евсеевич Черток, советский учёный-конструктор, один из ближайших соратников С. П. Королёва.

Памяти космического академика

14 декабря 2011 года скончался Борис Евсеевич Черток, советский учёный-конструктор, один из ближайших соратников С. П. Королёва.

Он -Герой Социалистического Труда, академик РАН, доктор технических наук, создатель космической техники.

Трудовую деятельность начал электромонтером на авиазаводе. В 1934 году Черток поступил на вечернее отделение в Московский энергетический институт, который окончил в 1940 году. С 1940 по 1945 год Б. Е. Черток работал в ОКБ главного конструктора В. Ф. Болховитинова на заводе № 84, затем на заводе № 293 и в НИИ-1 НКАП СССР под руководством генерал-лейтенанта авиации Я. Л. Бибикова.

В апреле 1945 года в составе специальной комиссии он был командирован в Германию, где до января 1947 года руководил работой группы советских специалистов по изучению ракетной техники. 2 мая 1945 года в звании майора расписался на рейхстаге, что считал счастливейшим достижением в своей жизни. В том же году вместе с А. М. Исаевым он организовал в советской оккупационной зоне (в Тюрингии) совместный советско-германский ракетный институт «Рабе», который занимался изучением и развитием техники управления баллистическими ракетами дальнего действия. На базе института в 1946 году был создан новый институт — «Нордхаузен», главным инженером которого был назначен С. П. Королёв. С этого времени Борис Евсеевич работал в тесном сотрудничестве с Сергеем Павловичем.

Вся научно-инженерная деятельность Б. Е. Чертока с 1946 года связана с разработкой и созданием систем управления ракетами и космическими аппаратами. Им создана школа, которая до настоящего времени определяет научные направления и уровень отечественной техники пилотируемых космических полётов.

Нашествие хана Едигея на Москву

14 декабря 1408 года ордынский хан Едигей вторгся с войском на Русскую землю.

Нашествие хана Едигея на Москву

14 декабря 1408 года ордынский хан Едигей вторгся с войском на Русскую землю.

Нашествие Едигея на Москву явилось для Московского князя Василия Дмитриевича полной неожиданностью, так как между ними был заключен мирный договор. Когда же несметные полчища Едигея заполонили Русскую землю и, казалось, спасения уже не было, Едигей вынужден был поспешно снять осаду Москвы из-за начавшейся в Орде очередной усобицы. Как писал летописец, Москва была спасена от вражеского нашествия Божьим промыслом и помощью находящейся в ней иконы Владимирской Богоматери, перед которой усердно полились жители столицы. «И милосердный Человеколюбец, еще не совсем разгневавшийся, увидев печаль людей своих и слезы их покаяния, утешает их вскоре, памятуя о милости к стаду своему. Величавого и гордого агарянина Едигея устрашил, навел на измаилтянина трепет перед своей всевышней и карающей десницей. И агарянин, который похвалялся пробыть в православной земле долгое время и обещал зазимовать, вдруг, забеспокоившись, внезапно снялся с места и, не желая медлить ни единого дня, сказал дружине: "Или царство наше захватит другой, или Василий соберется на нас", - такая мысль смутила агарянина. Быстро посылает он к городу, сам прося мира: и как захотели горожане, так и замирился с ними окаянный Едигей и отошел».

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии