RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Адмиралу Нахимову — слава!
5 июля 2017 г.

Адмиралу Нахимову — слава!

215 лет назад 5 июля 1802 года родился Павел Степанович НАХИМОВ (умер от ранения 12.7.1855), прославленный русский адмирал.
Герой семьи – герой страны. Премьера рубрики
21 марта 2016 г.

Герой семьи – герой страны. Премьера рубрики

«Солдатский храм»(https://vk.com/ruvoin), в содружестве с которым работает «Российский героический календарь», начинает новый проект
Провал операции «Барбаросса»
17 июня 2013 г.

Провал операции «Барбаросса»

17 июня 1941 был отдан приказ верховного главнокомандования вооружённых сил Германии начать осуществление плана «Барбаросса» с утра 22 июня.
Сталинградская Победа
2 февраля 2014 г.

Сталинградская Победа

2 февраля 1943 года полным разгромом вражеской группировки закончилась Великая Сталинградская битва.
«Команде – пить и веселиться!»
30 июля 2017 г.

«Команде – пить и веселиться!»

В День Российского ВМФ с петровских времен на кораблях совершается торжественный подъем Андреевского флага и Гюйса, а также звучит праздничный приказ
Главная » Подвиги в наследство » Брусилов о прорыве своего имени

Брусилов о прорыве своего имени

4 июня 1916 года начало наступательной операции Юго-Западного фронта Русской армии под командованием генерала А. А. Брусилова

В результате войска продвинулись от 80 до 120 км вглубь территории противника. Армия Брусилова заняла почти всю Волынь, Буковину и часть Галиции.
Брусилов о прорыве своего имени

Австро-Венгрия и Германия потеряли около 800 тыс. убитыми, ранеными и пропавшими без вести (убитых и умерших от ран — 200 тыс., пленных более 380 тыс.), русские захватили 581 орудие, 1795 пулемётов, 448 бомбомётов и миномётов. Огромные потери, понесённые австро-венгерской армией, подорвали её боеспособность.

Войска Юго-Западного фронта потеряли 116 000 убитыми и умершими от ран, ранеными и больными — 673 000, без вести пропавшими — 96 000.

Для отражения русского наступления Центральные державы перебросили с Западного, Итальянского и Салоникского фронтов 31 пехотную и 3 кавалерийские дивизии (более 400 тыс. штыков и сабель), что облегчило положение союзников в сражении на Сомме, и спасло терпящую поражения итальянскую армию от разгрома. Под влиянием русской победы Румыния приняла решение о вступлении в войну на стороне Антанты.

Общим итогом Брусиловского прорыва стал окончательный переход стратегической инициативы от Центральных держав к Антанте.

Из воспоминаний Брусилова о прорыве:
«11 мая (ст. ст. - РГК) я получил телеграмму начальника штаба верховного главнокомандующего, в которой он мне сообщал, что итальянские войска потерпели настолько сильное поражение, что итальянское высшее командование не надеется удержать противника на своем фронте и настоятельно просит нашего перехода в наступление, чтобы оттянуть часть сил с итальянского фронта к нашему; поэтому, по приказанию государя, он меня спрашивает, могу ли я перейти в наступление и когда. Я ему немедленно ответил, что армии вверенного мне фронта готовы и что, как я раньше говорил, они могут перейти в наступление неделю спустя после извещения. На этом основании доношу, что мною отдан приказ 19 мая перейти в наступление всеми армиями, но при одном условии, на котором особенно настаиваю, чтобы и Западный фронт одновременно также двинулся вперед, дабы сковать войска, против него расположенные. Вслед за тем Алексеев пригласил меня для разговора по прямому проводу. Он мне передал, что просит меня начать атаку не 19 мая, а 22-го, так как Эверт может начать свое наступление лишь 1 нюня. Я на это ответил, что и такой промежуток несколько велик, но с ним мириться можно при условии, что дальнейших откладываний уже не будет. На это Алексеев мне ответил, что он гарантирует мне, что дальнейших откладываний не будет. И тотчас же разослал телеграммами приказания командующим армиями, что начало атаки должно быть 22 мая на рассвете, а не 19-го.
21 мая вечером Алексеев опять пригласил меня к прямому проводу. Он мне передал, что несколько сомневается в успехе моих активных действий вследствие необычного способа, которым я его предпринимаю, то есть атаки противника одновременно во многих местах вместо одного удара всеми собранными силами и всей артиллерией, которая у меня распределена по армиям. Алексеев высказал мнение, не лучше ли будет отложить мою атаку на несколько дней для того, чтобы устроить лишь один ударный участок, как это уже выработано практикой настоящей войны. Подобного изменения плана действий желает сам царь, и от его имени он и предлагает мне это видоизменение. На это я ему возразил, что изменять мой план атаки я наотрез отказываюсь и в таком случае прошу меня сменить. Откладывать вторично день и час наступления не нахожу возможным, ибо все войска стоят в исходном положении для атаки, и, пока мои распоряжения об отмене дойдут до фронта, артиллерийская подготовка начнется. Войска при частых отменах приказаний неизбежно теряют доверие к своим вождям, а потому настоятельно прошу меня сменить. Алексеев мне ответил, что верховный уже лег спать и будить его ему неудобно, и он просит меня подумать. Я настолько разозлился, что резко ответил: «Сон верховного меня не касается, и больше думать мне не о чем. Прошу сейчас ответа». На это генерал Алексеев сказал: «Ну, Бог с вами, делайте как знаете, а я о нашем разговоре доложу государю императору завтра». На этом наш разговор и кончился. Должен пояснить, что все подобные мешавшие делу переговоры по телеграфу, письмами и т. п., которых я тут не привожу, мне сильно надоели и раздражали меня. Я очень хорошо знал, что в случае моей уступчивости в вопросе об организации одного удара этот удар несомненно окончится неудачей, так как противник непременно его обнаружит и сосредоточит сильные резервы для контрудара, как во всех предыдущих случаях. Конечно, царь был тут ни при чем, а это была система Ставки с Алексеевым во главе - делать шаг вперед, а потом сейчас же шаг назад».
С рассветом 22 мая на назначенных участках начался сильный артиллерийский огонь по всему Юго-Западному фронту...
Должен признать, что везде наша артиллерийская атака увенчалась полным успехом... Я не буду, как и раньше, подробно описывать шаг за шагом боевые действия этого достопамятного периода наступления вверенных мне армий; скажу лишь, что к полудню 24 мая было нами взято в плен 900 офицеров, свыше 40 000 нижних чинов, 77 орудий, 134 пулемета и 49 бомбометов; к 27 мая нами уже было взято 1240 офицеров, свыше 71 000 нижних чинов и захвачено 94 орудия, 179 пулеметов, 53 бомбомета и миномета и громадное количество всякой другой военной добычи.
Но в это же время у меня снова состоялся довольно неприятный разговор с Алексеевым. Он меня опять вызвал к телеграфному аппарату, чтобы сообщить, что вследствие дурной погоды Эверт 1 июня атаковать не может, а переносит свой удар на 5 июня. Конечно, я был этим чрезвычайно недоволен, что, не стесняясь, и высказал, а затем спросил, могу ли я, по крайней мере, быть уверенным, что хоть 5 июня Эверт наверняка перейдет в наступление. Алексеев ответил мне, что в этом не может быть никакого сомнения, но 5 июня опять меня вызвал к телеграфному аппарату, чтобы сообщить иное: по новым данным, разведчики Эверта доносили, что против его ударного участка собраны громадные силы противника и многочисленная тяжелая артиллерия, а потому Эверт считает, что атака на подготовленном им месте ни в коем случае успешной быть не может, что, если ему прикажут, он атакует, но при убеждении, что он будет разбит; Эверт просит разрешения государя перенести пункт атаки к Барановичам, где, по его мнению, атака его может иметь успех, и, принимая во внимание все вышесказанное, государь император разрешил Эверту от атаки воздержаться и возможно скорее устроить новую ударную группу против Барановичей. На это я ответил, что случилось то, чего я боялся, то есть, что я буду брошен без поддержки соседей и что, таким образом, мои успехи ограничатся лишь тактической победой и некоторым продвижением вперед, что на судьбу войны никакого влияния иметь не будет. Неминуемо противник со всех сторон будет снимать свои войска и бросать их против меня, и, очевидно, что в конце концов я буду принужден остановиться. Считаю, что так воевать нельзя и что даже если бы атаки Эверта и Куропаткина не увенчались успехом, то самый факт их наступления значительными силами на более или менее продолжительное время сковал войска противника против них и не допустил бы посылку резервов с их фронтов против моих войск... Алексеев мне возразил: «Изменить решения государя императора уже нельзя» — и добавил, что Эверту дан срок атаковать противника у Барановичей не позже 20 июня. «Зато, — сказал Алексеев, — мы вам пришлем в подкрепление два корпуса». Я закончил нашу беседу заявлением, что такая запоздалая атака мне не поможет, а Западный фронт опять потерпит неудачу по недостатку времени для подготовки удара и что если бы я вперед знал, что это так и будет, то наотрез отказался бы от атаки в одиночку...
Я хорошо понимал, что царь тут ни при чем, так как в военном деле его можно считать младенцем, и что весь вопрос состоит в том, что Алексеев, хотя отлично понимает, каково положение дел и преступность действий Эверта и Куропаткина, но, как бывший их подчиненный во время японской войны, всемерно старается прикрыть их бездействие и скрепя сердце соглашается с их представлениями...
Будь другой верховный главнокомандующий — за подобную нерешительность Эверт был бы немедленно смещен и соответствующим образом заменен, Куропаткин же ни в каком случае в действующей армии никакой должности не получил бы. Но при том режиме, который существовал в то время, в армии безнаказанность была полная, и оба продолжали оставаться излюбленными военачальниками Ставки.
Все это время я получал сотни поздравительных и благодарственных телеграмм от самых разнообразных кругов русских людей. Всё всколыхнулось. Крестьяне, рабочие, аристократия, духовенство, интеллигенция, учащаяся молодежь — все бесконечной телеграфной лентой хотели мне сказать, что они — русские люди и что сердца их бьются заодно с моей дорогой, окровавленной во имя родины, но победоносной армией. И это было мне поддержкой и великим утешением. Это были лучшие дни моей жизни, ибо я жил одной общей радостью со всей Россией. Насколько я помню, если не первой, то одной из первых была телеграмма с Кавказа от великого князя Николая Николаевича: «Поздравляю, целую, обнимаю, благословляю». Прочитав эту телеграмму, я был сильно взволнован, настолько она меня тронула. Он, наш бывший верховный главнокомандующий, не находил слов, чтобы достаточно сильно выразить свою радость по поводу наших побед. Я объясняю себе свое волнение тем, что нервы мои были слишком измучены предыдущими переживаниями в столкновениях с людьми совсем иного склада. И только несколько дней спустя мне подали телеграмму от государя, в которой стояло всего несколько сухих и сдержанных слов благодарности"
Издание: Брусилов А.А. Воспоминания. — М.: Воениздат, 1963.
Книга на сайте: http://militera.lib.ru/memo/russian/brusilov/index.html

 

.
4 июня 2018 г.

Комментарии:

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
18 июня
понедельник
2018

В этот день:

Подвиг Александра Матросова

18 июня 1943 года президиум Верховного Совета СССР присвоил звание Героя Советского Союза рядовому Александру Матвеевичу МАТРОСОВУ (посмертно).

Подвиг Александра Матросова

18 июня 1943 года президиум Верховного Совета СССР присвоил звание Героя Советского Союза рядовому Александру Матвеевичу МАТРОСОВУ (посмертно).


Родился 5 февраля 1924 года в городе Екатеринославе (ныне Днепропетровск - административный центр Днепропетровской области Украины). Русский. Член ВЛКСМ. Рано лишился родителей. 5 лет воспитывался в Ивановском детском доме (Ульяновская область).

В действующей армии с ноября 1942 года. Служил в составе 2-го отдельного стрелкового батальона 91-й отдельной Сибирсккой добровольческой бригады имени И.В. Сталина (позже 254-й гвардейский стрелковый полк 56-й гвардейской стрелковой дивизии, Калининский фронт). Некоторое время бригада находилась в резерве. Затем её перебросили под Псков в район Большого Ломоватого бора. Прямо с марша бригада вступила в бой.

27 февраля 1943 года 2-й батальон получил задачу атаковать опорный пункт в районе деревни Плетень, западнее деревни Чернушки, Локнянского района Псковской области. Как только наши солдаты прошли лес и вышли на опушку, они попали под сильный пулемётный огонь противника - три вражеских пулемёта в дзотах прикрывали подступы к деревне. Один пулемёт подавила штурмовая группа автоматчиков и бронебойщиков. Второй дзот уничтожила другая группа бронебойщиков. Но пулемёт из третьего дзота продолжал обстреливать всю лощину перед деревней. Попытки заставить его замолчать не увенчались успехом. Тогда в сторону дзота пополз красноармеец Александр Матросов. Он подобрался к амбразуре с фланга и бросил две гранаты. Пулемёт замолчал. Но как только бойцы поднялись в атаку, пулемёт снова ожил. Тогда Матросов поднялся, рывком бросился к дзоту и своим телом закрыл амбразуру. Ценою своей жизни он содействовал выполнению боевой задачи подразделением.

Подвиг Александра Матросова за годы войны повторили более 400 человек.

Подробно: http://rosgeroika.ru/podvigi-v-nasledstvo/2014/february/bessmertnyij-ryadovoj

 

 

Памяти Алексея Антонова

18 июня 1962 года умер Алексей Иннокентьевич АНТОНОВ (род. 28.9.1896), генерал армии.

Памяти Алексея Антонова

18 июня 1962 года умер Алексей Иннокентьевич АНТОНОВ (род. 28.9.1896), генерал армии.

В годы Великой Отечественной войны он был начальником Оперативного управления Генштаба, первым заместителем начальника Генштаба, в последний период начальником Генерального штаба Красной Армии. Был награжден многими советскими и иностранными орденами и медалями, включая высшую полководческую награду — орден «Победа».

Первая подводная лодка Российского флота

18 июня (5 июня ст.ст.) 1904 года вошла в строй первая боевая российская подводная лодка "Миноносец № 113", позже переименованная в «Дельфин».

Первая подводная лодка Российского флота

18 июня (5 июня ст.ст.) 1904 года вошла в строй первая боевая российская подводная лодка "Миноносец № 113", позже переименованная в «Дельфин».

Она была спроектирована выдающимся российским судостроителем И. Г. Бубновым. До этого были и другие проекты, но «Дельфин» - первая подводная лодка из официально зачисленных в списки кораблей Российского флота.
Лодка “Дельфин” по своим тактико-техническим характеристикам превосходила подводную лодку, построенную в это же время фирмой "Фултон" в США . “Дельфин” имел водоизмещение 113/135,5 т и мог погружаться на глубину 55 м, скорость надводного хода 9,0 узла и дальность плавания 243 мили. Скорость подводного хода (от электромотора) 4,5 узла при дальности плавания 28 миль. Из вооружения "Дельфин" имел два торпедных аппарата с двумя торпедами калибра 450 мм. Экипаж составляли два офицера и 20 матросов.

В США через Северный полюс

18 июня 1937 года начался первый в истории беспосадочный перелёт Москва — Северный полюс — Ванкувер на советском самолете АНТ-25

В США через Северный полюс

18 июня 1937 года начался первый в истории беспосадочный перелёт Москва — Северный полюс — Ванкувер на советском самолете АНТ-25

Он проходил в составе: командир экипажа — В. П. Чкалов, второй пилот — Г. Ф. Байдуков и штурман — А. В. Беляков.
Протяжённость перелёта составила 9130 км (8504 километра — по прямой), в том числе 5900 км — над океанами, длительность — 63 часа 16 минут.
Президент США Франклин Рузвельт принял и лично поздравил всех участников перелёта, поскольку для американцев такое было недостижимо.
В СССР за этот перелёт весь экипаж был награждён орденами Красного Знамени.

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии