RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Любимый комендант Берлина
2 апреля 2014 г.

Любимый комендант Берлина

1 апреля 2014 года исполнилось 110 лет генерал-полковнику Николаю Берзарину, Герою Советского Союза, первому коменданту Берлина после капитуляции нацистского рейха
Контрудар под Ельней
8 сентября 2016 г.

Контрудар под Ельней

8 сентября 1941 года советские войска в ходе Смоленского сражения остановили наступление фашистов
Дважды опальный адмирал
6 декабря 2013 г.

Дважды опальный адмирал

6 декабря — день памяти выдающегося флотоводца Николая Герасимовича Кузнецова
«Стерегущий». Легенда Российского флота
10 марта 2016 г.

«Стерегущий». Легенда Российского флота

10 марта 1904 года этот героический эсминец вступил в бой с четырьмя японскими миноносцами и двумя крейсерами
Так у нас бьют врагов
9 сентября 2016 г.

Так у нас бьют врагов

9 сентября 1943 года в советском городе Овруч была проведена акция возмездия в отношении фашистских оккупантов
Главная » Подвиги в наследство » Солдат. Отец. Учитель.

Солдат. Отец. Учитель.

24 ноября, отцу моему Александру исполнилось бы 95 лет.

Часто себя спрашиваю: а мог бы он дожить до такой мафусаиловской даты? Не мог однозначно. Слишком тяжёлой выпала ему Судьбинушка.
Солдат. Отец. Учитель.

Матери своей не помнил. Она ушла из семьи, когда ему и трёх лет не исполнилось. Дед Прокопий бил его люто за любую провинность. Причём, бил как попало, чем попало и куда попало. Меня отец тоже порол как сидорову козу. Но исключительно в воспитательных целях и только широким офицерским ремнём по жопе. В крайнем случае – длинной деревянной линейкой по ней же. А по голове ни разу не ударил. При его-то лютом нраве и многочисленных контузиях – это педагогический подвиг. Мог разнообразить наказание: заставить меня стоять на коленях с табуреткой в руках над головой. И под колени кукурузы подсыпать. Кто-то, небось, подумает: экий изверг. Только учтите, что я с такими же сорвиголовами, как сам, загнал однажды в густую крапиву пять одноклассниц – некоторые были без трусиков...

В детстве я отца временами ненавидел. Тысячу раз, когда наступала та или иная его экзекуция, намеревался убежать в свет, куда глаза глядят. И полагал: никогда не забуду его жестоких издевательств над моей неординарной личностью. Давно забыл и лишь сейчас вспомнил. А вот что действительно никогда не забуду, так это того, что отец не берёг мать в её молодости. Не понимал или понять не хотел, что женщина – она из другого теста и ей не пристало, да просто нельзя, носить мешки весом в центнер и длинные брёвна таскать с комля. Сам мне рассказывал: «Несу тебя, опецька, полуторапудового из Буши в Дорошовку (это почти три километра). Устану – дух вон. Так ещё в нашу гору тащить такую тяжесть. И тогда щипну тебя через одеяло за ягодицу, ты заорёшь на всю ивановскую, мама выхватит своё чадо драгоценное и как паровоз дует в горку. А я себе спокойно сзади топаю».

Нравственную грубость и некоторую брутальность отец сохранил за собой до смертного часа. Порежет палец – землей присыплет рану, тряпицей завяжет и продолжит работу. Когда меня бил, заставлял не плакать и даже не всхлипывать. Сам мог терпеть любую боль с усмешкой. Первый раз в жизни я видел его плачущим, когда сгорела дотла наша родовая хата. Новый дом он потом строил денно и нощно, жёстко привлекая меня, одиннадцатилетнего, в помощь наравне с собой. Правда, что я выглядел акселератом и уже в том возрасте был с ним почти одного роста. Последний раз батя меня ударил в седьмом классе. Случайно понаблюдав, как я отчаянно дерусь с двумя старшими пацанами, он, видимо, решил: хватит унижать такого сына побоями. Но на помощь не пришёл, посчитав, что это будет непедагогично. В том смысле, что он, учитель, примет в драке сторону своего сына. Старшим сержантом приехал я домой на побывку, поступив в военное училище. Мы с отцом «раздавили» политровку, и он признался: «Всё же зря я тебя так бил в детстве…». А я-то думал, что он скажет: не зря я тебя бил…

Отец обладал большой силой при малом росте. В молодости мог запросто сделать стойку сначала на левой, потом на правой руке. В самом начале войны его призвали, и через месяц он попал со своей частью в окружение. Сумел сбежать домой. Все годы румынской оккупации провёл в родной Дорошовке. Румыны, в отличие от немцев, относились к своим новым подданным по-людски. Оставили нетронутыми довоенные колхозные бригады и звенья. Выдавали бывшим колхозникам третью (!) часть выращенной сельхозпродукции. По выходным дням регулярно устраивали народные гуляния. Так роскошно наши селяне никогда не жили за все годы советской власти. На одном из сельских празднеств, отец, изрядно выпив цуйки (самогонка – румынск.) разбушевался. Прибежали четверо полицаев, чтобы упрятать хулигана в сигуранцию (полицейский участок). Он их разметал. Покликали на помощь ещё двоих полицаев. И все вместе не смогли оторвать отца от столба карусели, который он обхватил. Так потом всю ночь у того столба и провёл. Об этом мне поведал не отец, а два свидетеля того происшествия.

Когда нашу местность освободили части Советской Армии, батю призвали по второму разу. В первом же бою под Яссами, он, что называется, кровью смыл позорное пятно бывшего при оккупации – получил тяжелейшее ранение. «Про войну» я его пытал часто: «Вы действительно, идя в атаку, кричали: «За Родину, за Сталина!»? — Ребята точно кричали, а я - вот не помню. Наверное, тоже орал. От страха. Но вот что помню: ругались мы зверски. Говорю же: сильно страшно было. Каждый раз страшно. Перед боем я лично не ел, чтобы не дай Бог в штаны не наложить. Зато ни разу не остался в окопе, когда раздавалась команда в атаку».

Отец дошёл с боями до австрийского города Клагенфурта. При этом в пехоте провоевал только четыре месяца. И за то время был трижды ранен, один раз очень тяжело, и дважды контужен. Вторая контузия лишила его речи на два месяца. После его определили в артполк. А это уже не передок. Хотя самое тяжёлое ранение отец получил как раз не на передовой и не в атаке - на марше. «Снаряды бесшумно не летают. Но мы были тогда очень уставшие. Спали на ходу. Вот и не среагировали, не плюхнулись на землю. Многих тогда изрешетило осколками». У отца кусок крупповской стали застрял в левом предплечье. Много позже профессор, медицинский светило, проанализировав рентгеновский снимок, заявил: «Не беспокоит - и ладно. А тронем, как осколок себя поведет, тем более в паре сантиметров от сердца,- одному Богу известно». С тем осколком мы и похоронили отца в 2001 году.

После войны отец работал в каменоломне. Очень слабо, но я помню, как он остервенело долбил известняковый камень для соседнего Гоноровского сахарного завода. В одних трусах, потный и весь в пыли, с чёрной кудрявой шевелюрой, он очень походил на древнеримского раба, которого я впоследствии видел в фильме «Спартак». В армии отец заведовал продуктовым складом и жил, как сам любил повторять, «лучше сыра в масле». Домой привёз (на велосипеде!) около тонны различных отрезов, обуви, посуды, часов и прочего германского барахла. У меня до сих пор хранятся из того скарба аккордеон «Hohner-2» и пивная кружка. Остальное добро отцу пришлось обменять на продукты в страшно голодном 1948 году, когда в нашем селе случилось три случая каннибализма. Чтобы не загнуться в каменоломне, отец заочно окончил молдавский педагогический техникум и устроился учителем физкультуры в нашей сельской школе-восьмилетке. В 1960 году в стране широко отмечалось 15-летие Победы в Великой Отечественной войне. Директор школы, бывший комбат Степан Трофимович Ковальчук, распорядился, чтобы на пионерской линейке все учителя-фронтовики рассказали о самом памятном событии минувшей войны. Когда речь дошла до отца, он, волнуясь и заикаясь (так аукались контузии), поведал, как в атаке под Ясами вскочил во вражеский окоп и краем глаза увидел дрожащий воздух над дулом немецкого пулемета. Можно лишь представить, скольких наших солдат положил тот пулеметчик! Хотел отец разрядить во врага обойму, да какая-то неведомая сила его удержала. Врезал прикладом по мертвецки бледной от испуга физиономии фрица и рванул дальше за своими. А я, услышав это, убежал в густые сиреневые заросли возле школы и горько разрыдался. От стыда за отца и от обиды: уж я бы гада-фашиста точно прикончил! Годы спустя, дослужившись до полковника, я приехал в родительский дом - чего уж там скромничать, похвастаться папахой, которую успел получить еще в Советской армии, в которой воевал и отец. Мы сели за стол, налили по стакану - батя еще мог хорошо принимать на грудь,- и я напомнил ему о той пионерской линейке и своих возмущенных слезах.

- Есть Бог или нет - не знаю,- сказал отец,- но какая-то высшая сила тогда точно от меня грех отвела. Убил бы немца с поднятыми руками - всю жизнь бы себя потом казнил. А когда на бегу стрелял, может, и убил кого – то неведомо и, слава Богу…

Не смотря на всё выше изложенное, порядочность и благородство в своём личном понимании отец исповедовал всю свою жизнь. Ходил ночами с такими же, как сам, отчаянными мужиками (могли сторожа ведь и подстрелить!) красть кукурузные початки на полях соседнего колхоза. Воровство в колхозе собственном полагал недостойным. А уж взять щепку с чужого двора вообще считал позором. Никогда не врал. Дав слово, выполнял его, чего бы это ему ни стоило. Завидев однажды у своего ровесника велосипед «Орлёнок», я со слезами запросил такой же у отца. «Хорошо,- сказал он,- садись. Поедешь – куплю». Сел я и – поехал! А остановиться не могу. Сообразил направить велик в горку и только так спрыгнул. Проснулся утром – новенький «Орлёнок» сиял блестящей рамой в нашем дворе. Мама, узнав цену цацке – 203 рубля – половина отцовской зарплаты – разрыдалась: «Саша, на что же мы жить-то дальше будем?» А отец был счастлив…

Мы жили чрезвычайно скудно и бедно. Мясо ели лишь по великим праздникам. Коровье масло – никогда. О том, что существуют сыры, шоколадные конфеты, торты, прочие замысловатые сладости и разносолы я узнал лишь, поступив в техникум. Но чтобы совсем уж голодал – такого не припомню. Добытчиком для семьи отец слыл знатным. Вечно в долгах, как в шелках, он умудрялся всегда доставлять нам угля и продуктов самой первой необходимости на всю зиму и достаточно. Построить погреб не мог «из-за отсутствия финансирования». Зато вырыл лёх – вместительная яма типа землянки в три наката. Там до зелёного щавеля стояли кадки с капустой, помидорами, огурцами и картошка. Самые ходовые крупы у нас тоже не переводились, благодаря всё тем же неустанным тщаниям отца. Так что борщом, кулешом и жареной картошкой на подсолнечном масле я мог всегда наесться от пуза. В 1963 году в нашей местности исчез из продажи хлеб. Отец ездил раз в неделю за сорок километров в райцентр Могилёв-Подольский, с боем там добывал мешок хлебных батонов пополам с кукурузной мукой. Через два дня их нельзя было угрызть зубами, но я умудрялся съедать целую буханку за один присест и выпивать двухлитровый глечик молока.

Прожорливостью батя меня, случалось, упрекал, хотя сам был ещё более жадным до еды. Но отсутствием прилежания в учебе – никогда. Тугодум, не речист и по большому счёту мало образованный, не смотря на высшее педагогическое образование (заочно окончил Каменец-Подольский пединститут), отец, тем не менее, был способен верно оценить всё перечисленное в других людях и даже восхищаться чьим-то богатым интеллектом. Часто-густо таким объектом восхищения (прости, Господи, меня грешного) выступал его сын, который пишет сии строки. Примечательно, впрочем, не это. С детства я дивил не только родителей своими отдельными способностями. А потрясает то, что сегодня отец мог меня исступлённо отхлестать широким офицерским ремнём, а на следующий день с удивлением, почти с восторгом рассказывать матери: «Михайло наш сегодня выучил стих «На смерть поэта» за пять минут до конца урока. Катька не может им нахвалиться». (Екатерина Васильевна Боднарь - моя классная руководительница). Мама, у которой слёзы, как и у меня, всегда были под верхом, всхлипывала: «А ты его вчера так жестоко избил» - «В следующий раз ещё больше получит, если будет так шкодничать». И следующий раз не заставлял себя долго ждать. Никаких преференций и никаких поблажек за отличную учёбу и по большей части за примерное поведение в школе я от отца никогда не получал. Как не получал от него же и ласки. Никогда. Пару раз он меня целовал в лоб, когда я отправлялся на учёбу в Винницкий агролесомелиортивный техникум. Теперь вижу, что это была едва ли не самая благородная прививка мне от неминуемого зазнайства. Помните, как в Древнем Риме рядом с триумфатором в золотом венце бежал мальчик, выкрикивая: «Ты – говно! Не зазнавайся!» Так и я, благодаря жестоким ежовым отцовским рукавицам, не скурвился по жизни и не пошёл кривыми дорожками. А предрасположенность к тому, определённо, была…

Год отец просидел в тюрьме «от звонка до звонка» за банальное самогоноварение. Затем 33 года проработал учителем в Дорошовской восьмилетней школе Винницкой области. Из них 24 года настойчиво пробивался в партию. Туда его не пускал коллега-учитель. Бывший отцовский друг писал во все инстанции: таким сволочам, как Захарчук, не место в партии Ленина. Он был при оккупации, сидел в тюрьме и вообще - антисоветский элемент. Отец же рьяно стремился доказать, что он есть истинно советский человек. И, в конце концов, это ему удалось при поддержке первого секретаря Ямпольского райкома партии Героя Соцтруда Павла Лукьянчикова. (Люди постарше должны его помнить как инициатора всесоюзного почина по выращиванию 500 центнеров сахарной свеклы с каждого гектара). Так вот, когда отец заполучил-таки партбилет – заплакал. Так второй раз в жизни я увидел его слёзы.

Выйдя на учительскую пенсию, отец ещё несколько лет проработал в колхозной строительной бригаде. А в конце 80-х стал трудиться только на собственном огороде. Всё лето потихоньку ковырялся на грядках, и всенепременно таскал за собой радиоприемник «Океан», слушая исключительно украинское радио. И через несколько лет стал националистом покруче тогдашнего одиозного, придурочного депутата Хмары. Россия превратилась для отца в имперского монстра, советская власть - в рабовладельческую, а родная Коммунистическая партия, членом которой он истово стремился стать половину жизни, - в ненавистную иезуитскую организацию.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

Т. Пороскова 24.11.2017 в 14:08 # Ответить
Хочется помолчать после прочитанного, потому что это и исповедь, и боль сильного человека, сына и гражданина. Каждый из нас неразрывно, до самой кончины, связан с родными людьми и родиной, нас взрастившей, такой, какая у нас есть.
Михаил Александрович, у Вас был замечательный отец. Светлая ему память и маме Вашей... И пока читала, своего отца вспомнила. Суровость его и жестокое время двух войн, через которое прошли наши родители. Сил Вам и здоровья.
Андрей 24.11.2017 в 15:13 # Ответить
Что тут скажешь... Мысли, которые наверняка посещают каждого человека, Михаил выразил очень пронзительными, донельзя искренними словами, вышибающими слезу. Такие рассказы заставляют задуматься, окунуться ещё раз в свою собственную жизнь, мир своих переживаний. Очень трогательно! Спасибо, Михаил!
Вера 24.11.2017 в 16:44 # Ответить
Вера
Жалко очень дедушку. Хоть и суровый был человек. Ничего не написано про то,как но гостинцы внукам носил от зайца,а ведь это очень интересно. С виду строгий, жёсткий,в чём-то даже жестокий ни разу не пришел к детям с пустыми руками. До самой смерти не забуду его усталую походку после так называемого чествования ветеранов 9 мая на Украине. Все,что они заслужили тогда: три увядшие гвоздики и пару баночек консервов. До сих пор эта картина перед глазами. Стыдно...
Клара Ким 25 ноября 2017 г. 25.11.2017 в 10:34 # Ответить
Всегда с удовольствием читаю все ваши заметки , Михаил! Пишете вы легко,живо описываете случаи из жизни.Читаешь их и явственно вырисовываются описываемые картины,словно смотришь киноленту...Вот ваши друзья,вот известные актёры, поэты,политики,а вот ваши самые родные люди - отец и мать...
У нас у каждого есть свои воспоминания,но вот чтобы так ярко описать их образы,их поступки в различных жизненных ситуациях и дать им трезвую оценку - это надо иметь талант ,который у вас есть ,и он переливается разными гранями в каждой публикации. И спасибо вам за него,спасибо вашим родителям за вас! Благодаря вашим статьям мы,ваши читатели,узнаём много познавательных и интересных подробностей из жизни разных людей ;учимся ценить своих родных,друзей и всех,с кем сводит нас судьба.
Александр 26.11.2017 в 06:12 # Ответить
Нам за наших отцов краснеть не приходится!
...А у нас с тобой, Михаил, отцы, считай, ровесники. Мой всего на год был постарше - 21-го. Умер, правда, значительно раньше - в 1986-м, так и не узнав, чем закончилась горбачевская перестройка. Оно, может, и к лучшему.
Вообще - масса совпадений. Мой отец, правда, всю войну служил в летной части на Дальнем Востоке. И там кому-то надо было служить - сдерживать агрессивный пыл японцев.
Большую часть сознательной жизни также проработал школьным учителем. И даже воспитывал меня, мальца, аналогичным методом, беря в руки широкий потертый офицерский ремень!
Вечная память тому поколению. Нам за наших отцов краснеть не приходится!
Шамиль 26.11.2017 в 11:59 # Ответить
Весомо, грубо, зримо. По Маяковски! Не сладкое у тебя было детство, Миша...

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
12 декабря
вторник
2017

В этот день:

Граф Иван Делянов

12 декабря 1818 года родился Иван Давыдович ДЕЛЯНОВ (умер 10.1.1898), член Государственного совета, граф.

Граф Иван Делянов

12 декабря 1818 года родился Иван Давыдович ДЕЛЯНОВ (умер 10.1.1898), член Государственного совета, граф.

 Был управляющим делами Секретного комитета о раскольниках и отступниках от православия. В 1882—1897 годах занимал пост министра народного просвещения. При нем была  введена процентная норма приема евреев в учебные заведения и обязательное преподавание русского языка в Прибалтике.

Полет Леонида Быкова

12 декабря1928 года родился Леонид Фёдорович Быков (ум. 1979), советский актёр театра и кино, режиссер, создатель выдающегося военного фильма «В бой идут одни старики», заслуженный артист РСФСР, народный артист Украинской ССР.

Полет Леонида Быкова

12 декабря1928 года родился Леонид Фёдорович Быков (ум. 1979), советский актёр театра и кино, режиссер, создатель выдающегося военного фильма «В бой идут одни старики», заслуженный артист РСФСР, народный артист Украинской ССР.

Леонид Быков в молодости мечтал стать лётчиком, но из-за приписанного возраста и маленького роста (на тот момент — 163 см) не был принят в лётное училище. После того как в начале 70-х Быков перебрался из Ленинграда в Киев, он решил свой первый фильм на новом месте снять именно о военных лётчиках. В соавторстве с Евгением Оноприенко и Александром Сацким им был написан сценарий, основанный на подлинных событиях времён Великой Отечественной войны. Во время работы Быков проконсультировался с большим количеством ветеранов, в результате чего многие персонажи получили реальные прообразы. Например, прототипом командира эскадрильи гвардии капитана Титаренко стали сразу несколько человек: дважды Герой Советского Союза Виталий Попков, Герой Советского Союза Иван Лавейкин, а фамилия и "позывной" «Маэстро» — были взяты Быковым, после того как он узнал о Дмитрии Титоренко — ведомом трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба, эпизоды из биографии которого были включены в фильм. Также появился в сценарии и Вано — в память о фронтовом друге Кожедуба, отважном грузинском лётчике Вано Габуния, погибшем при таране немецкого истребителя. Прототипом «Смуглянки» стал Виктор Щедронов, друг детства Леонида Быкова, с которым они вместе поступали в лётное училище, и который погиб в апреле 1945 года при освобождении Чехословакии. Прообразом Зои стала Герой Советского Союза Надежда Попова, заместитель командира эскадрильи 46-го гвардейского женского полка ночных бомбардировщиков. Сцена знакомства с девушками, когда лётчики с удивлением обнаруживают, что у гостей больше орденов и медалей, чем у них, действительно имела место. В отличие от своей героини, Надежда Попова прошла всю войну и позже вышла замуж за Героя Советского Союза Семёна Харламова, который выступил главным консультантом фильма.

Помимо Титаренко, Виталий Попков стал прообразом лейтенанта Александрова («Кузнечик»). Будущего дважды Героя Советского Союза командир однажды отстранил от полётов на три месяца: лётчик выписывал чрезмерно низкие виражи над аэродромом с целью покрасоваться перед девушками. Для образа Кузнечика также были заимствованы эпизоды из мемуаров дважды Героя Советского Союза Сергея Луганского «Небо остаётся чистым»: «от полётов отстранить, сто грамм не давать, назначить дежурным, вечным дежурным» и сбитый вражеский самолёт во время внезапного налёта немцев. Использовались в сценарии и воспоминания дважды Героя Советского Союза Арсения Ворожейкина, дважды Героя Советского Союза Владимира Лавриненкова и заслуженного лётчика СССР Анатолия Иванова. Нотный стан на истребителе Титаренко был выполнен по аналогии со штурмовиком Героя Советского Союза — Василия Борисовича Емельяненко.

Быков писал сценарий, стараясь не слишком отходить от действительных событий. Так, «поющая» эскадрилья действительно существовала в 5-м гвардейском истребительном авиационном полку, и именно там служил Попков. «Поющей» эскадрилья была названа, потому что в ней имелся собственный хор, а два самолёта были подарены фронту оркестром Леонида Утёсова. Кроме того, что за мужество и героизм в боях 11 из 14 лётчиков эскадрильи были удостоены звания Героя Советского Союза, большое внимание уделялось и культурной жизни. На освобождённых территориях хор давал пользовавшиеся огромной популярностью концерты, а в 1944 году, в Краматорске, на один из таких попал, будучи подростком, Леонид Быков. В тот день местные подростки отблагодарили ветеранов собственным концертом, и Быков был в составе хора, ведущим вокалом которого был будущий знаменитый певец — Иосиф Кобзон.

Имели место и трагическая история любви узбекского лётчика (настоящая фамилия — Марисаев) и русской девушки (в отличие от своей героини, она не была лётчицей и погибла при бомбёжке столовой), привычка механика крестить перед вылетом самолеты, попадание Маэстро в плен к своим и фраза «Я бы, товарищ командир, ещё больше фрицев сбил, да вы своим нижним бельем всех фрицев распугали». Ветераны особого отдельного 434-го истребительного полка утверждали, что эпизод из фильма, когда Титаренко возвращается в полк после боя не на самолёте, а на лошади («махнул не глядя!») — взят из реальной жизни: под Сталинградом был сбит и вернулся ночью на коне летчик из их полка Александр Александров. Точно так же ветераны 1-й гвардейской авиадивизии поведали, что когда в фильме показывают, как Титаренко обнаруживает замаскированные под копнами сена немецкие танки, то имеется в виду их боевой товарищ и командир — Герой Советского Союза гвардии майор Степан Прутков. Название фильму дала традиция лётчиков не пускать сразу в воздушный бой вновь прибывшее пополнение, давая им «налетать» опыт. Например, сам Виталий Попков, прибыв на фронт в 1941 году, начал совершать боевые вылеты только в 1942 году.

Законченный сценарий был отвергнут чиновниками Госкино Украины, так как был признан «негероическим». Тогда Быков стал зачитывать отдельные куски сценария во время гастролей в разных городах Советского Союза. Это неизменно вызывало у зрителей восторг, что убедило Быкова в своей правоте. Постепенно за сценарий стали вступаться участники Великой Отечественной. В частности, 14 ноября 1972 года на киностудию Довженко прислал письмо начальник штаба войсковой части № 55127 полковник Лезжов, который охарактеризовал сценарий как «честный рассказ о войне и о людях, которые добыли в ней победу».

Сам Леонид Быков так писал о фильме: «Почему героями мы выбрали именно летчиков? Трудно сказать. Может быть, потому что сам я учился в авиационном училище, мечтал о полетах и до сих пор восхищаюсь представителями этой героической профессии. Разговаривая с летчиками, участниками боев, мы поняли одну очень важную для нас вещь. В жестоком горниле войны, в беспощадном ее пламени старшие опытные товарищи стремились, где это было возможно, сберечь молодых и неопытных соколят. В этом была высшая мудрость — забота о будущем, извечное право и долг сильных охранять, растить и воспитывать — себе смену. Так родилась тема «В бой идут одни „старики“». И другая — не менее дорогая нам. Известная мудрость гласит: «Когда говорят пушки, музы молчат». Мы же хотели доказать, что в годы испытаний побеждают те, кто остается людьми в самых жестоких условиях, кто берет с собой в бой все светлое, человечное, за что и ведет битву с врагом. А что может быть прекраснее музыки? Недаром герои «второй, поющей эскадрильи» любят повторять: «Войны преходящи, музыка вечна!». Злобе, человеконенавистничеству фашизма наши герои противопоставили высокий гуманизм, творческое созидательное начало, заложенное в человеке. Нам хотелось создать этот фильм в память о тех, кто не вернулся с войны, и в благодарность живым, выстоявшим эту жестокую битву. Поэтому с особой трепетностью и волнением показываем мы свою картину ветеранам войны. И лучшая награда для нас, когда они говорят: «Да, это было так».

Сообщение о провале «Тайфуна»

12 декабря 1941 года Совинформбюро впервые передало сообщение «Провал немецкого плана окружения и взятия Москвы». В нем шла речь о крахе фашистского плана «Тайфун» и массированном наступлении Красной армии.

Сообщение о провале «Тайфуна»

12 декабря 1941 года Совинформбюро впервые передало сообщение «Провал немецкого плана окружения и взятия Москвы». В нем шла речь о крахе фашистского плана «Тайфун» и массированном наступлении Красной армии.

В нем говорилось:«С 16 ноября 1941 года германские войска, развернув против Западного фронта 13 танковых, 33 пехотных и 5 мотопехотных дивизий, начали второе генеральное наступление на Москву... До 6 декабря наши войска вели ожесточенные оборонительные бои... 6 декабря 1941 г. войска нашего Западного фронта, измотав противника в предшествующих боях, перешли в контрнаступление против его ударных фланговых группировок. В результате начатого наступления обе эти группировки были разбиты и поспешно отходят, бросая технику, вооружение и неся огромные потери. После перехода в наступление с 6 по 10 декабря, частями наших войск занято и освобождено от немцев свыше 400 населенных пунктов. В итоге за время с 16 ноября по 10 декабря сего года захвачено и уничтожено, без учета действий авиации: танков - 1.434, автомашин - 5.416, орудий - 575, минометов - 339, пулеметов - 870. Потери немцев за это время составляют свыше 85.000 убитыми».

Так начинался Афган

12 декабря 1979 года политбюро ЦК КПСС приняло решение о вводе войск в Афганистан.

Так начинался Афган

12 декабря 1979 года политбюро ЦК КПСС приняло решение о вводе войск в Афганистан.

В документе, в частности, написано: "К положению в «А». Одобрить соображения и мероприятия, изложенные т.т. Андроповым Ю. В., Устиновым Д. Ф., Громыко А. А. Разрешить им в ходе осуществления этих мероприятий вносить коррективы непринципиального характера. Вопросы, требующие решения ЦК, своевременно вносить в Политбюро. Осуществление всех этих мероприятий возложить на т.т. Андропова Ю. В., Устинова Д. Ф., Громыко А. А. Поручить т.т. Андропову Ю. В., Устинову Д. Ф., Громыко А. А. информировать Политбюро ЦК о ходе выполнения намеченных мероприятий".

По свидетельству генерала армии В. И. Варенникова, в 1979 году единственным членом политбюро, не поддержавшим решение об отправке советских войск в Афганистан, был А. Н. Косыгин.

13 декабря 1979 года была сформирована Оперативная группа Министерства обороны по Афганистану во главе с первым заместителем начальника Генерального штаба генералом армии С. Ф. Ахромеевым, приступившая к работе в Туркестанском военном округе с 14 декабря. 14 декабря 1979 года в городе Баграм был направлен батальон 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, для усиления батальона 111-го гвардейского парашютно-десантного полка 105-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, который с 7 июля 1979 года охранял в Баграме советские военно-транспортные самолёты и вертолёты.

20 декабря 1979 года из Баграма в Кабул был переброшен «мусульманский батальон», который вошёл в бригаду охраны дворца Амина, что существенно облегчило подготовку к запланированному штурму этого дворца. Для этой операции в середине декабря в Афганистан прибыли также 2 спецгруппы КГБ СССР.

До 25 декабря 1979 года в Туркестанском военном округе были подготовлены к вводу в Афганистан полевое управление 40-й общевойсковой армии, 2 мотострелковые дивизии, армейская артиллерийская бригада, зенитно-ракетная бригада, десантно-штурмовая бригада, части боевого и тылового обеспечения, а в Среднеазиатском военном округе — 2 мотострелковых полка, управление смешанного авиакорпуса, 2 авиаполка истребителей-бомбардировщиков, 1 истребительный авиаполк, 2 вертолётных полка, части авиационно-технического и аэродромного обеспечения. В качестве резерва в обоих округах были отмобилизованы ещё три дивизии. На доукомплектование частей было призвано из запаса более 50 тысяч человек из среднеазиатских республик и Казахстана, и передано из народного хозяйства около 8 тыс. автомобилей и другой техники. Это было крупнейшее мобилизационное развертывание Советской Армии с 1945 года. Кроме того, к переброске в Афганистан также была подготовлена 103-я гвардейская воздушно-десантная дивизия из Белоруссии, которая уже 14 декабря была переброшена на аэродромы в Туркестанском военном округе.

К вечеру 23 декабря 1979 года было доложено о готовности войск к вводу в Афганистан. 24 декабря Д. Ф. Устинов подписал директиву № 312/12/001, в которой говорилось: «Принято решение о вводе некоторых контингентов советских войск, дислоцированных в южных районах нашей страны, на территорию ДРА в целях оказания помощи дружественному афганскому народу, а также создания благоприятных условий для воспрещения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств».

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии