RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Победа Троице-Сергиевой лавры
26 января 2020 г.

Победа Троице-Сергиевой лавры

25 января (12 - по "старому стилю") 1610 года торжеством русского духа закончилась 16-месячная осада поляками главной твердыни Православия
Православный год России
7 января 2018 г.

Православный год России

Итоги 2017: введено в строй около 1300 храмов, а всего в стране теперь насчитывается 36 878 церквей РПЦ
Расправа над Людмилой Есипенко
14 июля 2016 г.

Расправа над Людмилой Есипенко

15 июля 2016 года в 11.00 в Тверском районном суде Москвы продолжится процесс над православной христианкой, которую, по иску столичной мэрии, обвиняют в защите образа Иисуса Христа от поругания богохульниками
Преподобный Тит — воин
27 февраля 2020 г.

Преподобный Тит — воин

27 февраля отмечается память преподобного Тита Печерского
Подвиг ради мужа
6 февраля 2019 г.

Подвиг ради мужа

6 февраля Русская Православная Церковь отмечает День памяти Ксении Петербургской.
Главная » Русские святые воины » Русский солдат Креста не снимает

Русский солдат Креста не снимает

23 мая 1996 года совершил высокий подвиг рядовой Евгений Родионов, предпочтя жестокую смерть унижению Веры и предательству Отечества

На могильном кресте Евгения Родионова в деревне Сатино-Русское написано: «Здесь лежит русский солдат Евгений Родионов, защищавший Отечество и не отрекшийся от Христа, казненный под Бамутом 23 мая 1996 года».
Русский солдат Креста не снимает

13 февраля 1996 года вместе с рядовыми Андреем Трусовым, Игорем Яковлевым и Александром Железновым Евгений Родионов заступил на пост. Во время дежурства ими была остановлена машина «Скорой помощи» под управлением бригадного генерала Чеченской Республики Ичкерия Хайхороева, в которой незаконно перевозилось оружие. При попытке досмотра солдаты были захвачены в плен. Евгений Родионов был убит в плену 23 мая 1996 года. В убийстве признался Хайхороев. В присутствии иностранного представителя ОБСЕ он рассказал: «…У него был выбор, чтобы остаться в живых. Он мог бы веру сменить, но он не захотел с себя креста снимать». 23 мая, после 100 дней плена и жестоких пыток, Евгению Родионову и его сослуживцам было предложено снять нательный крест и принять ислам. Евгений Родионов отказался снять крест, за что был обезглавлен.

Вскоре после захвата в плен мать Евгения, Любовь Васильевна, приехала в Чечню на поиски сына, как считалось, дезертира. Его командир сообщил ей, что он в плену, но не проявил никакого участия к его судьбе. Она вышла на Басаева, тот пообещал ей найти сына при всех, но, когда она вышла из селения, её догнал брат Басаева и жестоко избил до полусмерти, сломав ей позвоночник. В конце концов, она была вынуждена заплатить боевикам деньги, чтобы узнать место захоронения сына. Тело Евгения мать опознала по нательному кресту. Позже результаты опознания подтвердила экспертиза.

В конце 2003 года было предложено канонизировать Евгения Родионова. Одним из инициаторов прославления Евгения был председатель Комитета «За нравственное возрождение Отечества», настоятель храма святителя Николая в Пыжах протоиерей Александр Шаргунов. В начале 2004 года Синодальная комиссия по канонизации Русской Православной Церкви отказала в канонизации по причинам отсутствия достоверных сведений о мученической в церковном смысле кончине и о том, что Родионов вёл сознательную церковную жизнь[11]. И. о. председателя отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными Силами протоиерей Димитрий Смирнов тем не менее считает, что «вопрос о канонизации рядового Евгения Родионова будет решен положительно — это вопрос времени».

Заведующий сектором военно-воздушных сил Синодального отдела Московской Патриархии по взаимодействию с вооруженными силами священник Константин Татаринцев предлагает прославление по формуле «Воин-мученик Евгений Родионов и иже с ним пострадавшие воины Андрей, Игорь и Александр».

В мае 2011 года включен как «новомученик Евгений Воин» в воинскую панихиду, рекомендованную православным капелланам армии Соединенных Штатов для совершения поминовения погибших воинов в праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи и Димитриевскую субботу. На Алтае 10 августа 2002 года освящен храм во имя святого мученика Евгения — в память о Евгении Родионове и его тезоименитом Небесном покровителе. Протоиерей Валентин Сидоров составил службу мученику воину Евгению. Служба включает стихиры для малой и великой вечерни, для утрени, канон мученику Евгению, включающий 9 песней и акафист, и молитву святому мученику Евгению.

 

Из воспоминаний матери Евгения Родионова — Любови Васильевны (записала Юлия Богатко):

«16 февраля 1996 года я получила телеграмму, в которой сообщалось, что мой сын оставил часть — стандартная форма, сообщающая о дезертирстве. Но я знала, что дезертирство — это не про Женю, к тому же накануне мне приснился сон: задом наперед я иду по черной земле, заравнивая ее, а руки мои остаются чистыми.

Неделя ушла на то, чтобы собрать деньги, и я отправилась в Чечню. Я ничего не знала о ситуации на Кавказе и о том, как надо себя вести, но понимала, что сын в беде. Рано утром я вышла из поезда во Владикавказе и увидела все это: блокпосты, камуфляж и автоматы. Совершенно случайно я разговорилась с кем-то из группы по урегулированию осетино-ингушского конфликта. Мне сказали: никому не верьте, ваш сын в плену. И еще: надо ехать в Назрань. В Назрань я приехала этой же ночью и нашла командира погранотряда, где служил Женя. Он сказал: «Ваш сын в плену. Уезжайте домой, мы будем этим заниматься». Оказывается, про эту историю там уже знали все, а я ничего не понимала и только им мешала. Но я настояла на том, чтобы меня отправили на заставу, где все произошло. По дороге всюду были заграждения, мешки с песком, а там, на заставе, — ничего. Только будка маленькая, и ни света, ни связи. Пока двое пограничников грелись в будке, еще двое стояли на посту. Машина скорой, на которой к заставе подъехали боевики, сумела приблизиться к ним вплотную. Ведь пограничники не могут стрелять без предупреждения, а все устройство заставы словно говорило: берите этих, они у нас лишние.

Потом мне посоветовали ехать в Ханкалу, где работала группа розыска. Нужно было опять проделать весь этот путь — Назрань—Владикавказ—Беслан. Я пошла к летчикам, объяснила ситуацию. Утром они отправили меня вертолетом в Асиновскую. Надо было где-то ночевать, и я пошла к главе администрации: русская тетка, которая непрерывно курила и говорила басом, взяла меня к себе. В доме стояли две кровати, но спать мне и себе она постелила на полу. Первой же ночью саданули гранатометы — как раз в то место, где стояла кровать. Тогда я в первый раз увидела, что такое гранатомет: сквозная дыра с человеческий рост, пыль и грохот.

Оставаться было опасно, и она отправила меня в семью казаков. Когда-то они жили тем, что разводили нутрий на мех, а теперь сидели на чемоданах, ели нутрий, а во время обстрелов уходили к речке. С хозяйкой мы ходили к чеченцам — собирали информацию. Приходили в дом с фотографией — я сделала 70 копий Жениного фото — и говорили: «Сын пропал. Где он может быть?» Кто-то говорил, что есть лагерь военнопленных, но я тогда не понимала еще, как такое возможно: все знают, что есть лагерь, но никто ничего не делает. Не понимала, что торговля людьми — выгодный бизнес.

Когда, наконец, я приехала в Ханкалу, оказалось, что пограничников никто не ищет. Есть разные группы: МВД ищет своих, армейцы — своих, десантники — своих. А группы по розыску пограничников нет, хотя на тот момент в плену было 14 человек. Только благодаря моим звонкам в Москву создали такую группу, а я осталась на Ханкале. Меня поселили в казарму вместе с другими матерями. Никаких перегородок не было, мы спали прямо с солдатами и ели с ними ту же серую жидкую кашу. Мы очень всем мешали. Командующий все ругался: отправьте их домой. Но как это сделать? Связать нас, что ли? Верните детей, говорили мы, и сами уедем. Каждый день мы спрашивали поисковые группы: узнали что-нибудь? Но они были вынуждены приходить к нам с опущенными глазами. Трудно их в чем-то винить. Выезжая за посты, они сами могли стать такими же жертвами.

Параллельно с этим существовал рынок посредников. Каждый день мы приходили туда с фотографиями. Мы искали своих, чеченцы — своих. Например, посредник говорил: я нашел твоего, теперь ты моего найди. А он, например, в тюрьме сидит за убийство. Я сразу говорила: найти не могу, только деньги. Но деньги он брал, а информации не приносил.

Прошло какое-то время, и одна из матерей получила сведения, что ее сын в Бамуте. Если хочешь, сказала она, можешь поехать со мной. Но я отказалась, потому что у меня такой информации не было. Тогда она украла у кого-то из соседок деньги, потому что своих у нее не осталось, и уехала. Ее долго не было, а когда она вернулась, оказалось, что ее долго держали в лесу и досталось ей крепко. Мне она сказала, что Жени в Бамуте нет. И я перестала про Бамут думать.

Потом у меня закончились деньги. В части нас упрекнули в том, что мы объедаем солдат, и я перестала ходить в столовую. По-прежнему не было никаких вестей, но мысль, что Женя может быть мертв, не посещала меня ни разу. Видно, я плохая мать, если сердце мне не подсказывало.

Потом одна женщина предложила мне место — уборщицей в генеральской гостинице. Мне очень повезло: чужих туда не брали. Деньги это были небольшие, но удобный режим: сутки работать, а потом трое на розыски. К тому же я первая получала всю информацию — в гостинице останавливались все военные и чиновники, приезжавшие в Ханкалу. Всем что-то нужно было: кому вода кипяченая в графине, кто-то просил постирать, к кому-то приезжали родные. В общем, меня уже все узнавали. И я старалась делать для них что-то хорошее — цветочек найти, поставить в стакан. Там я познакомилась с Шамановым, со Степашиным. Для себя я у них ничего не просила, хотя потом именно Степашин часовню Жене поставил.

С ребятами из нашей поисковой бригады у меня были сложные отношения. Я на них надеялась, а они сидели и ждали, пока кто-то не найдется случайно в результате боевой операции. Я ругалась и ставила им в комнатах полынь, если они бездействовали, а если куда-то выбирались — цветы.

В свободные дни я ездила проверять информацию: в дома к боевикам, к простым чеченцам и в лагеря боевиков. Постепенно я училась жизни на войне. Первое время мне казалось, что если дом разрушен, там меня лучше поймут, но оказалось — наоборот: там горе, люди озлоблены. Потом уже я заходила только в нетронутые дома, где всегда получала и чашку чая, и кусок хлеба. Я приходила и в лагеря, показывала фотографию, спрашивала. Меня прогоняли, я уходила, но через два часа возвращалась снова. Другого выхода у меня не было, потому что мне нужно было услышать, жив или нет. Я говорила: хочешь — убей, но я не уйду. Тогда мне отвечали: твоего у нас нет, и я вынуждена была верить.

В любой деревне тебя обязательно отведут сначала к гадалке. Жителей там уже, может, почти не осталось, но гадалка обязательно есть, а ей надо зарабатывать. Если нагадает, что его нет в живых, дальше здесь спрашивать бесполезно. Так, в деревне, я однажды сфотографировалась с Хаттабом. Мальчик за сто рублей на полароид снимал. Пожалуй, Хаттаб был самым страшным человеком, кого я там встречала, но мне потом эта фотография пропуском служила.

Так получилось, что я неделями жила в домах братьев Ямадаевых, Дениевых, встречалась с Доку Умаровым, Масхадовым, Гелаевым. До сих пор я храню все до одной записки, которые они друг другу через меня посылали: «У меня его нет, помоги ей». Многие мне угрожали, но только где они все теперь? Потом, возвращаясь в Чечню, я интересовалась их здоровьем, но почти никого уже не осталось в живых.

В апреле с отцом одного похищенного солдата мы пошли в дом матери Шамиля Басаева, в Ведено. Нас сдержанно приняли, мать накрыла на стол, угостили чаем, пришел Шамиль и выполнил все правила гостеприимства. Нам он сказал, что наших детей у него нет, и мы ушли. Через пару километров нас догнали его люди. Спутника моего застрелили, а меня избили, сломали позвоночник. Тогда я впервые близко увидела труп — сутки пролежала на его руке. Они бросили нас. Сказали, что мы из ФСБ, что передаем своим информацию и что по нашим следам приходят федералы. Меня тогда спасла только злость. Ну, думаю, сволочи, погодите. Я кое-как выползла, добрела до наших. Жаловаться никому я, естественно, не могла: строго говоря, я нарушала закон. Нам выдали бумажки, где говорилось, что мы — матери и ищем своих детей, но находиться по ним мы могли только в Ханкале. В общем, я туго бинтовалась и на обезболивающих продолжала мыть полы.

До конца сентября я искала живого сына, но 21 сентября был праздник, куда приехали главные чеченцы, и там восемь полевых командиров сказали мне, что его больше нет, а за информацией надо ехать в Бамут. Поверить в это я не могла, не поверить тоже. У меня болело все — руки, ноги, душа. Я шла после праздника прямо под обстрелом, и хотелось мне, чтобы попала пуля и все закончилось.

На следующий день мы с Вячеславом Пилипенко, начальником группы розыска, поехали к Руслану Хайхороеву в Бамут. Он признался, что ребята действительно погибли, и выставил нереальные условия за информацию об их могилах: отпустить какого-то боевика, разминировать территорию, где ребята были убиты и захоронены, а также заплатить деньги.

Условия были невыполнимыми намеренно: у них был приказ не выдавать обезображенные тела. Там было много западных наблюдателей, комиссия ОБСЕ, и они хотели выглядеть прилично.

Но боевика все же выпустили, а деньги я собрала, продав свою квартиру под Подольском. Оставалось самое сложное — разминировать три километра до Бамута и участок 100 на 200 метров, где было захоронение. А там все ущелье нашпиговано минами — нашими, чеченскими, а также минами каких-то диких отрядов, которые никому не подчиняются. И карт минных полей, конечно, не было ни у кого. Я искала добровольцев, и так прошел месяц. Один раз я прошла туда, и прямо за мной подорвался сопровождавший меня капитан. Но даже после того, как мы сделали все, что они просили, они все равно не спешили отдавать тела.

Страницы:   1 2  »

Комментарии:

Александр 12.06.2013 в 22:02 # Ответить
Дай Бог нам также крест, который носим, не снимать. И тот(!), который мы несем по жизни. Позвольте голову склонить, перекрестившись, пред Тобой Евгений
Сергей 24.01.2015 в 02:32 # Ответить
Я молюсь за святого!
Андрей 16.02.2015 в 15:18 # Ответить
Наш Господь всё видит,нет слов,склоняю голову

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
22 сентебря
вторник
2020

В этот день:

Аляска — русская земля

22 сентября 1784 года русские первопроходцы основали первое постоянное поселение на Аляске. Это послужило началом образования Русской Америки (совокупность владений Российской империи в Северной Америке, включавшая Аляску, Алеутские острова, Александровский архипелаг и поселения на тихоокеанском побережье современных США (Форт-Росс).

Аляска — русская земля

22 сентября 1784 года русские первопроходцы основали первое постоянное поселение на Аляске. Это послужило началом образования Русской Америки (совокупность владений Российской империи в Северной Америке, включавшая Аляску, Алеутские острова, Александровский архипелаг и поселения на тихоокеанском побережье современных США (Форт-Росс).

Первыми русскими, которые со стороны Сибири открыли Аляску (Америку), были члены экспедиции Семена Дежнева в 1648 году. В 1732 году Михаил Гвоздев на боте «Святой Гавриил» совершил плавание к берегам «Большой земли» (северо-западной Америки), первым из европейцев достиг побережья Аляски в районе мыса Принца Уэльского. Гвоздев определил координаты и нанес на карту около 300 км побережья полуострова Сьюард, описал берега пролива и острова, лежащие в нём. В 1741 году экспедиция Беринга на двух пакетботах «Святой Петр» (Беринг) и «Святой Павел» (Чириков) исследовала Алеутские острова и берега Аляски. В 1784 году на остров Кадьяк (Бухта Трех Святителей) прибыла экспедиция Шелихова в составе трех галиотов («Три святителя», «Св. Симеон» и «Св. Михаил»). «Шелиховцы» основали здесь первое постоянное поселение (Северо-восточная компания), начали усиленно осваивать остров, подчиняя местных эскимосов (конягов), способствуя распространению православия среди туземцев и внедряя ряд сельскохозяйственных культур (картофель, репа).

Параллельно с компанией Шелихова Аляску осваивала конкурирующая с ним компания купца Лебедева-Ласточкина. Снаряженный им галиот «Св. Георгий» (Коновалов) прибыл в 1791 году в залив Кука, а его экипаж основал Николаевский редут. В 1792 году «лебедевцы» основали поселение на берегах озера Илиамна и снарядили экспедицию Василия Иванова к берегам реки Юкон.

С 1808 года столицей русской Америки становится Ново-Архангельск. Фактически управление американскими территориями ведется Российско-американской компанией, главный штаб которой находился в Иркутске, официально Русская Америка включена в состав сначала Сибирского генерал-губернаторства, а после его разделения в 1822 году на Западное и Восточное, в состав Восточно-Сибирского генерал-губернаторства.

11 сентября 1812 года русский купец Иван Кусков основал Форт-Росс (в 80 км к северу от Сан-Франциско в Калифорнии), ставший самым южным форпостом русской колонизации Америки. Формально эта земля принадлежала Испании, однако Кусков купил её у индейцев. Вместе с собой он привел 95 русских и 80 алеутов.

C 9 июля 1799 по 18 октября 1867 года Аляска с прилегающими к ней островами находилась под управлением Русско-американской компании.

Начало Крымской войны (1853—1856) ставило русские колонии в Северной Америке в чрезвычайно трудное положение, поскольку русская Аляска граничила с британской Канадой. Боевые действия на Дальнем Востоке в этот период показали абсолютную незащищённость восточных земель Российской империи и в особенности Аляски. Дабы не потерять даром территорию, которую невозможно было защитить и освоить в обозримом будущем, было принято решение о её продаже. В январе 1841 года Форт-Росс был продан гражданину Мексики Джону Саттеру. А в 1867 году США выкупили Аляску за 7 200 000 долларов.

 

Александр Суворов - «Генерал Вперед»

22 сентября 1789 года осуществелен разгром турецкой армии русско-австрийскими войсками под командованием генерала А. В. Суворова в битве при Рымнике в ходе Русско-турецкой войны 1787—1791 годов.

Александр Суворов - «Генерал Вперед»

22 сентября 1789 года осуществелен разгром турецкой армии русско-австрийскими войсками под командованием генерала А. В. Суворова в битве при Рымнике в ходе Русско-турецкой войны 1787—1791 годов.

 Османская империя планировала в этой войне вернуть себе земли, отошедшие к России в ходе Русско-турецкой войны 1768—1774 годов, в том числе и Крым. Война закончилась победой России и заключением Ясского мира. Битва при Рымнике - одно из главных сражений Русско-турецкой войны 1787—1791 годов.

В состав отряда Суворова входили 9 не полностью укомплектованных батальонов пехоты, 9 эскадронов карабинеров, 2 казачьих полка и тысяча арнаутов (итого около 6,5 тыс. человек). Корпус принца Кобургского включал в себя 10 батальонов пехоты и 30 эскадронов кавалерии (всего около 18 тыс. человек). Таким образом, численность объединённых русско-австрийских войск составляла приблизительно 25 тыс. солдат и офицеров.

В составе объединенных отрядов Юсуф-паши было более 100 тысяч штыков и сабель. Но Суворов, переправившись через Рымну в ночь на 22 сентября, сразу же повел войска в наступление. Турки не ожидали такой отваги и дрогнули. Значительная часть войск рассеялась, преследуемая русскими отрядами. За смелые и решительные наступательные действия против превосходящих сил противника австрийцы прозвали Суворова «Генерал Вперёд».

Потери войска Юсуф-паши только убитыми в день сражения составили не менее 15 тысяч человек. Потери русско-австрийских войск не превышали 500 человек.

Победа при Рымнике стала одной из наиболее блистательных побед Александра Суворова. За победу в ней он был возведён Екатериной II в графское достоинство с названием Рымникский, получил бриллиантовые знаки Андреевского ордена, шпагу, осыпанную бриллиантами с надписью «Победителю визиря», бриллиантовый эполет, драгоценный перстень и Орден Святого Георгия 1-й степени.

 

Форсирование Днепра

22 сентября 1943 года на рассвете войска Центрального и Воронежского фронта начали переправу и захват плацдармов на правом берегу Днепра. К этому моменту Советские войска заняли противоположный от немецких войск берег практически на протяжении 300 километров.

Форсирование Днепра

22 сентября 1943 года на рассвете войска Центрального и Воронежского фронта начали переправу и захват плацдармов на правом берегу Днепра. К этому моменту Советские войска заняли противоположный от немецких войск берег практически на протяжении 300 километров.

Все немногие штатные плавсредства были использованы войсками, но их катастрофически не хватало. Поэтому основные силы форсировали Днепр на подручных средствах: рыбацких лодках, импровизированных плотах из бревен, бочек, стволов деревьев и досок.

Большой проблемой была переправа тяжёлой техники: на многих плацдармах войска не смогли быстро переправлять её в достаточном количестве на плацдармы, что вело к затяжным боям по их обороне и расширению и увеличивало потери советских войск.

Первый плацдарм на правом берегу Днепра был завоёван 22 сентября 1943 в районе слияния Днепра и реки Припяти, в северной части фронта. Почти одновременно 3-я гвардейская танковая армия и 40-я армия Воронежского фронта добились такого же успеха южнее Киева. 24 сентября ещё одна позиция на западном берегу была отвоевана недалеко от Днепродзержинска, 28 сентября — ещё одна рядом с Кременчугом. К концу месяца было создано 23 плацдарма на противоположном берегу Днепра, некоторые из них — 10 километров в ширину и 1-2 километра в глубину. Всего Днепр к 30 сентября форсировали 12 советских армий. Так же было организовано множество ложных плацдармов цель которых была имитация массовой переправы и рассредоточение огневой мощи немецкой артиллерии.

После этого советские войска практически создали новый укрепрайон на завоеванных плацдармах, фактически закопавшись в землю от огня противника, и прикрывая своим огнем подход новых сил.

Значительную помощь советским войскам в ходе форсирования Днепра оказали партизаны: в общей сложности, в Битве за Днепр приняли участие 17 332 украинских советских партизан, которые совершали нападения на подразделения немецких войск, вели разведку, служили проводниками для переправившихся подразделений советских войск.

За форсирование Днепра 2438 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза, что больше, чем суммарное количество награждённых за всю предыдущую историю награды. Такое массовое награждение за одну операцию было единственным за всю историю войны. Беспрецедентное количество награждённых также отчасти объясняется директивой Ставки ВГК от 9 сентября 1943, гласившей: "В ходе боевых операций войскам Красной Армии приходится и придётся преодолевать много водных преград. Быстрое и решительное форсирование рек, особенно крупных, подобных реке Десна и реке Днепр, будет иметь большое значение для дальнейших успехов наших войск. За форсирование такой реки, как река Десна в районе Богданове (Смоленской области) и ниже, и равных Десне рек по трудности форсирования представлять к наградам:

1. Командующих армиями — к ордену Суворова 1-й степени.

2. Командиров корпусов, дивизий, бригад — к ордену Суворова 2-й степени.

3. Командиров полков, командиров инженерных, сапёрных и понтонных батальонов — к ордену Суворова 3-й степени.

За форсирование такой реки, как река Днепр в районе Смоленск и ниже, и равных Днепру рек по трудности форсирования названных выше командиров соединений и частей представлять к присвоению звания Героя Советского Союза".

 

Обмен информацией

Если у вас есть информация о каком-либо событии, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы её опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Рассказать о событии