RSS-канал Российского героического календаря
Российский героический календарь
Сайт о боевых и трудовых подвигах, совершенных в интересах России
и её союзников в наши дни и в великом прошлом родного Отечества.

Также в рубрике:

Смерти нет. А я ее боюсь!
27 мая 2018 г.

Смерти нет. А я ее боюсь!

Навеянное посещением старого кладбища
Виртуоз арены
16 мая 2018 г.

Виртуоз арены

80 лет назад 16 мая 1938 года родился великий русский дрессировщик Мстислав Михайлович Запашный
Поэтическая свеча Евгения Гулидова
4 апреля 2019 г.

Поэтическая свеча Евгения Гулидова

К 75-летию известного флотского поэта вышла итоговая книга его произведений
«Удар по логову»
7 августа 2013 г.

«Удар по логову»

В ночь с 7 на 8 августа 1941 года советская авиация совершила бомбардировку Берлина
К-19 — роковая субмарина
15 ноября 2019 г.

К-19 — роковая субмарина

15 ноября 1969 года в Баренцевом море произошло столкновение советской атомной подводной лодки с американской USS Gato
Главная » Читальный зал » Представляем писателя Александра Волковича

Представляем писателя Александра Волковича

Весенняя неразбериха присутствует во всем и даже, казалось бы, в такой стальной незыблемости, как слаженный армейский механизм. Сия аналогия не кажется мне парадоксальной, потому что испокон веков в человеческой общности, именуемой воинским соединением, в его активной фазе под названием «учения» или «маневры» присутствуют три периода. Первый, когда начальство знает все, а подчиненные ничего; второй, когда никто ничего не знает: и третий, когда подчиненные знают все, а начальство – ничего. Так вот: находясь посередке данной эволюционной тропинки, наш экипаж решил воспользоваться общей неразберихой и с накатанной дорожки, ведущей на зимние квартиры, свернул в сторону, дабы выполнить одно деликатное порученьице, в подробности которого посвятил меня майор Кургузкин. С ним мы сдружились за проведенное вместе время.

Решающие бои уже отгремели, танки отправились на места постоянной дислокации железнодорожными составами, а техника полегче – своим ходом. Как раз выпала, наконец, оказия в N-скую деревеньку с бочкой краски, которую Кургузкин возил в своем тягаче все «окаянные дни» полевого выхода. Бочонок килограммов на сто был наполнен светло-зеленой танковой нитроэмалью и предназначался в подарок бывшему старшему сержанту, бывшему командиру танка Кургузкиного же батальона, некоему Павлу, именовавшемуся на гражданке отцом Павлом и возглавлявшему церковный приход в вышеозначенной деревне. К Павлу сослуживцы заезжали всякий раз, когда «воевали» в здешних краях, обязательно привозили на нужды сельской церкви все, что удавалось раздобыть в полку: краску, гвозди, цемент. Церквушка после благотворительных наездов танковой братии преображалась – сияла новизной цвета хаки, сливаясь защитным окрасом с местностью. Командир танка и настоятель божьего храма Павел в одном лице привычек армейских, казалось, не забывал. Он заправски пил водку с бывшими однополчанами, от души крыл матом, с грустью вспоминал золотые танкистские денечки. Иногда даже садился за рычаги боевой машины, правда, подальше от деревни, дабы не смущать своим легкомысленным поведением благочестивых прихожан. Что понравилось мне в отце Павле при встрече – это то, что он был настоящим, служил небесному отцу и людям по велению сердца. Не в пример нашим начальничкам высоких рангов, что сразу после перестройки поголовно начали верить в бога и, как метко охарактеризовал таких перерожденцев популярный российский сатирик Михаил Задорнов, напоказ стоять «подсвечниками» в именитых храмах во время торжественных богослужений. Павлу в его захолустной деревеньке показуха была ни к чему: дилемму «быть» и «казаться» он для себя решил давно и однозначно.

Погостить дольше у отца Павла, в его, как мы называли, дивизионной престольной церкви у меня не получилось. Мимо проходил колонной на БМП мотострелковый батальон моего дружка Димы Гурского, и я пересел на броню ротного Саши Ноздрина, носившего почти гоголевскую фамилию, охотно принявшего меня в свой экипаж. Колонна двинулась в направлении Коростеня.

 

Опять марш – снова убегающие версты, качка, и будто по волнам несется вперед обтекаемая ветром боевая машина пехоты. У механика-водителя Шавката Халикова разбита переносица: клюнул носом о край люка, сидя, высунувшись, по-походному. А вообще «великий татарский народ» - в пехоте основной контингент. Его место – темница десантного отделения. Шавкат – исключение. Он – водила. Гонит машину бесцеремонно и стремительно, как мчались, бывало, в этих местах на своих низкорослых косматых лошадках его раскосые предки. Бээмпэшка обтекаемыми формами, чуть скошенной назад башенкой и коленными изгибами гусениц передка тоже на мчащуюся татарскую лошадь смахивает. Казалось, перепрыгивает в поступательном броске с бугра на бугор разбитой танками трассы, в провалах ям исчезает, тут же взлетает на гребни – вперед, вперед.

Так мы к вечеру до Коростеня и домчались. А после того, как усталый «табун» в боксы загнали, отправились с Сашей Ноздриным сполоснуться в озерце на окраине тамошнего военного городка. Заночевать я решил в офицерской общаге танкового полка нашей же дивизии с тем, чтобы засветло отправиться на перекладных в родной Овруч.

Наверное, еще с тех времен, когда Коростень назывался Искоростенем, осталось подле городка небольшое озерко, окруженное огромными базальтовыми глыбами. Водного блюдца – всего ничего, зато валунами вокруг ограждено, словно не понарошку, словно рукотворна ловкая купаленка с широкими каменными ступенями, к воде ведущими. Как знать, может быть, волею зловредной киевской княгини были вздыблены эти камни и упорядочены в ее утеху бог весть когда. Летописных следов о том факте в истории не сохранилось. Зато осталось название сего места – «Купальня княгини Ольги». Той самой, что древний Искоростень обманом сожгла, людей полонила и данью удельное Олегово княжество обложила. В «Повести временных лет» в Лаврентьевской летописи 1377 года внятно расписано, как княгиня справляла тут жестокую тризну по убиенному древлянами мужу. Историки знают эту Повесть наизусть, я же позволю ее некоторые эпизоды себе и вам напомнить.

В год 945-й киевский князь Игорь пошел набегом на земли древлян, взял с них дань, но этого ему показалось мало. Вернувшегося за новой добычей князя возмущенные древляне убили, выйдя навстречу его дружине из города Искоростень. Тогда жена Игоря княгиня Ольга решила покарать строптивые племена, и месть свою начала издалека – с покаянных послов, пришедших в Киев. Одних она в бане живьем сожгла, других, тоже живыми, в землю закопала, в гостевой деревянной ладье сидящих – в приготовленную глубокую яму бросить приказала. А когда сама отправилась с дружиной к древлянам, то Искоростень осадой взять сразу не смогла – одолела хитростью. Велела вместо дани прислать ей по три голубя и по три воробья от каждого двора и тотчас вернула птиц с горящей паклей на лапах. Город сгорел и был полонен. Древляне бежали во Вручай, где обосновали центр удельного княжества с юным Олегом Святославовичем во главе. Случилось это в году 946-м.

Такую вот старинную легенду вспоминали мы с лейтенантом Сашей Ноздриным, ополаскиваясь в княжеской купальне за неимением воды в офицерском общежитии. Свои грязные сапоги, замасленные комбезы и бушлаты совать в историческую воду посовестились, затерли, замыли пятна и гарь полигонную, но для куражу окунулись по разу, хоть и зябко было в весенней водице. Летом здесь обычно праздного народу хватает, приходят поплавать и горожане, и гарнизонные обитатели – всякому лестно в купальне княгини Ольги задницу смочить. Хоть таким образом к сволочной Олькиной славе прикоснуться.

А пока мы с моим тезкой Александром исторические баталии обсуждали и согревались водочкой после холодной купели, - в далекой гарнизонной деревне с именной дивизионной церквушкой в ней развернулись события совсем не шуточные, приведшие позже к очень серьезным последствиям для нашего общего знакомца майора Кургузкина. Вот что там произошло.

 

Утомленный бессонными буднями учений майор после угощения у отца Павла прилег отдохнуть у него на кухоньке, а Павел и прапорщик из зампотеховского экипажа решили покататься на тягаче. Вернее, прапорщик уступил-таки просьбам бывшего сослуживца вспомнить молодость – и технику за деревню вывел. Кружили они там в сторонке, куролесили, потом разохотились – и давай по деревне круги нарезать, кур распугивать, пока не врезались в крайнюю хату и не уронили ее оземь. Хатенка с виду крепкой казалась, а как только тягач угол замшелый разворотил – рассыпалась. Хозяин-старик со своею бабкой-Трандычихой еле успели из помещения выскочить. Крик, гам. Трандычиха – одно ей имя – гвалт подняла, соседи сбежались. А тут, как назло, участковый милиционер ненароком проезжал на мотоцикле – и завертелось. Кургузкин прибежал, а милиционер уже протокол составляет, показания свидетелей записывает. Майор – то да се, власть – ни в какую: сатисфакцию требует. Говорит, дескать, имелся бы у тебя, командир, бензин в наличии, то, так и быть, взял бы в качестве компенсации за беспокойство, а коль у тебя солярой техника заправлена, а этого добра после учений в деревнях – хоть залейся, то придется о чрезвычайном происшествии по инстанции докладывать для принятия мер. Кургузкин за эти речи поганые наглеца в ухо и отметил…

Что было дальше? Что и должно было произойти. Обозленный участковый уехал в районный центр жаловаться на погром, учиненный танкистами в деревне, а они, покумекав, начали порушенную избу заново строить. Благо, леса, бревен на окрестных полигонах – хоть пруд пруди, а подвоз – под рукой.

Мне до слез жаль, что я не присутствовал и не участвовал в том стихийном строительстве. Оно наверняка вошло бы в анналы нашей славной дивизии, останься бы, родимая, на своем прежнем месте. Однако я хорошо представляю, как танкисты, скинув теплые куртки и засучив рукава, без лишних слов принялись за работу. Перед моими глазами, как живой, низенький, коренастый майор, натруженными, огрубевшими от металла и мазута огромными ладонями ласкающий свежеотесанное сосновое бревно… Я вижу серьезного, глубокомысленного отца Павла, бывшего старшего сержанта, бог весть когда научившегося держать плотницкий топор и взмахивающего им, как уже привычным крестом… Будто наяву перед моим взором ухватистый, немногим за тридцать годов от роду прапорщик, ловко вяжущий «замком» углы строящегося дома… До мельчайших подробностей реальны лица и действия других солдат, деревенских мужиков, любопытных баб, сбежавшихся на общий гомон, - вдруг охваченных поголовно общим созидательным порывом. И работников набралось вдоволь, и советчиков, и праздных наблюдателей; инструмент плотницкий отыскался по соседям – только бревна успевай подтаскивать; паклю, мох в пазы запихивать несут; пилы звенят, топоры тюкают, щепа летит, коловороты бревна сверлят, клинья сами по себе в дырки вскакивают, кладку крепя; глядь, костерок рядом запылал, сало жарится, уже бутыль с самогоном по кругу пошла, а там и вечер набежал, подкрался. А все тешет бревна неугомонное мужичье, по слегам наверх закатывает, углы, перемычки вяжет в свете огня, и не различить в пляске теней и пламени, где тут солдат, где поп, а где исконный сельчанин – все единым миром мазаны, все смолой сосновой пропитаны и потом. Хорошо! Так разухабились, что спозаранку вновь людей больше потребности набежало, а к середине дня венцы на нужную высоту поднялись, и пора стропила ставить. Поднатужась, поставили, обрешеткой стянули. И сразу – квитку на конек приколотили. Ну, а потом… История об этом умалчивает, что потом возле новенькой, только что срубленной хаты происходило. Назвать всеобщей попойкой – грубо, торжеством – неловко, а посиделкой задушевной с песнячком вполголоса и чаркой до краев – будет в самый раз. Также душевно, по-русски и расставались – с объятьями и признаниями в любви. А домишко получился ненароком ладный, крепенький, сосновый – бревно к бревнышку приторочено, любо взглянуть. Старики-то и рады. Не было счастья, да несчастье помогло! А некоторые в селе даже чертыхались с восхищенной досады: во, блин, танкисты дают, им что ломать, что строить, что пить – все едино, чертякам чумазым!

Жаль, конечно, что меня подле той избы вовремя не оказалось. Поработал бы со своими в охотку, может быть, дельный совет дал, самогоночки от души покушал, песни погорланил, а под завязку, наверняка, кому-нибудь из сомневающихся в танковых войсках и лыч бы начистил для полноты счастья и ощущений… Во как!

Страницы:  «  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11  »

Комментарии:

Алескендер 17.12.2017 в 08:56 # Ответить
Слава Богу! Волкович - замечательное явление русской славянской и общечеловеческой прозы. Благодарность издательству РГК. Светлая проза. Родниковая.
Вячеслав Толстов 17.12.2017 в 11:32 # Ответить
Спасибо. Хорошее знакомство с творчеством ровесника
Валерий Пинчук 19.12.2017 в 12:29 # Ответить
Повесть в первую очередь - это воспоминания военного журналиста о своей непростой, но в то же время интересной службе. Кстати, я сам родом из этих мест, в танковой многотиражке стажировались и работали многие мои однокурсники. Той дивизии уже давным давно нет, как и нет той великой державы, которой все мы присягали. Но есть повесть Волковича, как светлое воспоминание, как грустная песня обо всем преждевременно ушедшем и зря потерянном - о жизни тех, кто родом из СССР...
Владимир Эйснер 20.12.2017 в 14:22 # Ответить
Всё есть в новой повести Александра Волковича: и современный танкодром с великим мастером своего дела зампотехом майором Кургузкиным (тут мой упрёк автору: мог бы и покрасивей фамилию для главного ЛГ подобрать) и маршалы, и генералы, и ревнивые жёны и отчаянный священник (как же без него?) о. Павел и да же "...Князь Игорь и Ольга на холме сидят, дружина пирует у брега."
И неожиданно обнаруживаешь себя в центре повествования, уходящего в глубь времён на тысячу лет, объявшего территорию от Днепра до Северной Двины и от Припяти до Печоры. И дух захватывает от замысла автора, сумевшего сказать между строк не меньше чем в строках.

"... И какими бы асфальтами автотрасс и магистралей меня не закатывали бы, какими городами и заводами меня не застраивали бы, какими нефтепроводами и шлагбаумами меня не пронзали бы, какими границами и заборами не отрубали мне руки и ноги, - я буду вечно лежать между Коростенем, Овручем и Лугинами, упираться стопами в Житомир и Киев, держаться пальцами за Мозырь и Ровно, а головою повернут на Минск и Москву... У меня под локтем будет плескаться купальня княгини Ольги, а к щеке прижиматься Золотоверхий Овручский собор.
Аминь."

В наши дни, когда заокеанские "доброжелатели" рвут на части древние, исконные славянские земли, эта повесть-предостережение звучит как "колокол на башне вечевой" и отзовётся в сердце каждого любящего землю Отчизны, народы её, воды её, небо её.
Честь и хвала Александру Волковичу, здравия автору и многая лета!

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня
8 апреля
среда
2020

В этот день:

Первое присоединение Крыма

8 апреля 1783 года был издан Манифест Екатерины II о присоединении Крыма к России

Крымская операция

8 апреля 1944 года - начало Крымской операции. Проводилась силами 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией.

Крымская операция

8 апреля 1944 года - начало Крымской операции. Проводилась силами 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией.

Крымская операция завершилась полным разгромом 17-й немецкой армии, только безвозвратные потери которой в ходе боев составили от 120 тыс. человек (из них 61 580 пленными).

К этому числу нужно добавить значительные потери войск противника во время морской эвакуации (в ходе которой была фактически уничтожена румынская черноморская флотилия, потерявшая 2/3 наличного корабельного состава). В частности, к этому времени относится затопление ударом штурмовой авиации германских транспортов «Тотила» и «Тейя», входящее в список крупнейших по числу жертв морских катастроф всех времен (до 8 тыс. погибших). Таким образом, общие безвозвратные потери немецко-румынских войск оцениваются в 140 тыс. солдат и офицеров. В результате освобождения Крыма была снята угроза южному крылу советского-германского фронта, а также возвращена главная военно-морская база Черноморского флота — Севастополь. Отбив Крым Советский Союз вернул себе полный контроль над Чёрным морем, что резко пошатнуло позиции Германии в Румынии, Турции, Болгарии.

Испытатель «сушек» Александр Муравьев

8 апреля 1937 года родился Александр Андреевич Муравьёв, заслуженный лётчик-испытатель СССР, Герой Российской Федерации.

Испытатель «сушек» Александр Муравьев

8 апреля 1937 года родился Александр Андреевич Муравьёв, заслуженный лётчик-испытатель СССР, Герой Российской Федерации.

Указом Президента Российской Федерации № 1401 от 17 ноября 1992 года за мужество и героизм, проявленные при испытаниях авиационной техники, лётчику-испытателю Муравьёву Александру Андреевичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением медали «Золотая Звезда».

Детство и юность Александра прошли в Химках Московской области. В 1954 году окончил 10 классов школы и 3-й Московский городской аэроклуб. С ноября 1954 г. — в Советской Армии. В 1955 году окончил 15-ю Военную авиационную школу первоначального обучения лётчиков в городе Уральск (Казахстан), в 1956 году — Армавирское военное авиационное училище лётчиков. До ноября 1965 г. служил лётчиком в частях ВВС (Закавказский военный округ). В 1967 году окончил Школу лётчиков-испытателей Министерства авиационной промышленности СССР. С ноября 1967 г. работал лётчиком-испытателем Лётно-исследовательского института имени М. М. Громова (Жуковский, Московская область).

Проводил испытания:

путевой устойчивости на опытных самолётах-лабораториях Су-7ЛЛ с дестабилизатором и Су-9ЛЛ с декилём (один из первых);

на расширение прочности ограничений на МиГ-25Р и Су-27;

на штопор — Су-25;

на режимах сваливания — МиГ-21БИС и Су-24;

на устойчивость и управляемость — Су-27;

силовых установок МиГ-29 и Су-24;

Ан-12, Ан-24, Ил-76.

Одновременно в 1986—1991 гг. — заместитель начальника Школы лётчиков-испытателей по лётной части.

Указом Президента Российской Федерации № 1401 от 17 ноября 1992 года за мужество и героизм, проявленные при испытаниях авиационной техники, лётчику-испытателю Муравьёву Александру Андреевичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением медали «Золотая Звезда».

Почетное боевое оружие

8 апреля 1920 года декретом ВЦИК учреждена награда - Почетное боевое оружие.

Почетное боевое оружие

8 апреля 1920 года декретом ВЦИК учреждена награда - Почетное боевое оружие.

Первоначально оно представляло собой шашку (кортик), потом появилось и огнестрельное Почетное оружие - маузер с орденом Красного Знамени на рукоятке. Всего этой награды были удостоены 21 человек.
В 1968 году было вновь введено награждение почетным оружием с золотым изображением Государственного герба СССР. Им наградили 25 маршалов и генералов. Последним Почетное оружие к своему 70-летнему юбилею в 1976 году получил Л. И. БРЕЖНЕВ «за выдающиеся заслуги в укреплении обороноспособности страны и совершенствовании Вооруженных Сил СССР».

Побег Девятаева: из плена — на фашистском самолете

8 апреля 1945 года пленный советский летчик Михаил Девятаев захватил фашистский самолет и перелетел к своим.

Побег Девятаева: из плена — на фашистском самолете

8 апреля 1945 года пленный советский летчик Михаил Девятаев захватил фашистский самолет и перелетел к своим.

В действующей армии Девятаев с июня 1941 года. Боевой счёт открыл 24 июня, сбив под Минском пикирующий бомбардировщик, Юнкерс Ju-87. Вскоре отличившихся в боях вызвали из Могилёва в Москву. Михаил Девятаев в числе других был награждён орденом Красного Знамени. 1
3 июля 1944 года в воздушном бою под Львовом был сбит, ранен. В последний момент покинул падающий истребитель с парашютом. Тяжело раненый, попал в плен к немцам. Девятаеву сразу предложили служить фюреру, т. е. изменить Родине. Но он с возмущением ответил: «Среди летчиков предателей не найдёте». После первой попытки бегства из Лодзинского лагеря был переведен в лагерь смертников Заксенхаузен. Уделом сюда попавших была только смерть.
Михаил Девятаев вспоминает в своей книге «Побег из ада»: «Как выжил, не знаю. В бараке – 900 человек, нары в три этажа, 200 гр. хлеба, кружка баланды и 3 картофелины – вся еда на день и изнурительная по тяжести работа».
Но ему повезло, парикмахер-подпольщик, сочувствующий коммунистам, заменил его жетон смертника на жетон умершего в лагере учителя с Украины Григория Степановича Никитенко. Некоторое время Михаил Девятаев состоял в лагерной команде «топтунов», испытывающих обувь на прочность по заказу производителей обуви, а в октябре под чужим именем был в составе группы заключённых направлен на остров Узедом. Там в ракетном центре Пенемюнде шли разработки крылатых ракет «ФАУ- 1» и баллистических ракет «ФАУ – 2». Несмотря на особые условия содержания, он не оставлял мысль о побеге и упорно подбирал надежных людей. Он говорил о побеге так горячо и убеждённо, что они поверили – взлетим. Работая на аэродроме, стали примечать все подробности его жизни: когда заправляются самолеты, когда команды идут обедать, какой самолет удобней стоит для захвата.
И вот настал день 8 февраля 1945 года - советский летчик Михаил Девятаев с девятью другими советскими пленными (Иван Кривоногов, Владимир Соколов, Владимир Немченко, Фёдор Адамов, Иван Олейник, Михаил Емец, Пётр Кутергин, Николай Урбанович, Тимофей Сердюков) совершил невероятное: угнал секретный фашистский бомбардировщик вместе с системой управления от первой в мире баллистической ракеты Фау-2, а также доставил командованию ценную информацию о первой в мире крылатой ракете большой дальности Фау-1. Данная ракета впоследствии должна была переломить ход войны на восточном фронте. Ракеты запускались немецкими истребителями с воздуха и эффективно уничтожали объекты на земле. Благодаря советской военной разведке, командование Советского Союза знало о немецких планах и относилось к ним более чем серьезно. А первая в мире баллистическая ракета «Фау-2» сыграла немаловажную роль в нагнетании страха среди английского населения, так, как первой целью был намечен Лондон. На ее основе немцами разрабатывался проект двухступенчатой межконтинентальной баллистической ракеты с большой дальностью полёта, которую предполагалось использовать для поражения крупных объектов и устрашения населения на территории США и СССР. Но советский летчик Михаил Девятаев оказался способен помешать этим планам сбыться. Исход Второй мировой войны, возможно, был бы другим, если бы не его героический подвиг.

... Девятаев приземлился в Польше за линией фронта, добрался до командования, передал самолет с секретным оборудованием, и сообщил точные координаты десяти установок ФАУ-2 командующему нашей 61-й армией генерал-лейтенанту Белову. И через несколько дней ракетная база Пенемюнде была разгромлена.
В сентябре 1945 года Девятаев показал советским специалистам места, где производились узлы ракет и откуда они стартовали. Именно за помощь в создании первой советской ракеты Р-1 в 1957 году С. П. Королев смог представить Девятаева к званию Героя Советского Союза. За свою жизнь М. П. Девятаев был награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны I и II степеней, медалями.

Побег группы Девятаева встревожил немецкое командование. Через несколько дней на остров прибыл Геринг и приказал расстрелять коменданта лагеря и начальника авиабазы (однако Гитлер отменил его указание и восстановил коменданта в должности). По некоторым оценкам, угон самолёта, снабжённого особой радиоаппаратурой, сделал дальнейшие испытания ФАУ-2 настолько проблематичными, что Гитлер назвал нашего пилота личным врагом.

Михаил Девятаев до своих последних дней жил в Казани. Пока позволяли силы, работал капитаном речного флота, в том числе возглавлял экипажи самых первых отечественных судов на подводных крыльях – «Ракета» и «Метеор». Участвовал в ветеранском движении, оказывал помощь тем, кто в ней особо нуждался.

Умер Герой 24 ноября 2002 года на 85-ом году жизни. Похоронен на аллее Героев Арского кладбища Казани, где расположен мемориальный комплекс воинов Великой Отечественной войны.

http://morpolit.milportal.ru

 

Уничтожение самолета "Прайвэтер" США

8 апреля 1950 года самолет ВМС США PB4Y-2 "Прайвэтер" вторгся в воздушное пространство СССР и был сбит советскими истребителями

Уничтожение самолета "Прайвэтер" США

8 апреля 1950 года самолет ВМС США PB4Y-2 "Прайвэтер" вторгся в воздушное пространство СССР и был сбит советскими истребителями

Самолёт-бомбардировщик PB4Y-2 «Приватир» (рег. номер 59645, 26-я патрульная эскадрилья ВМС США) сбит советскими истребителями Ла-11 (пилоты — Борис Докин, Анатолий Герасимов, Тезаев и Сатаев) над Балтийским морем в районе Лиепаи, Латвия. Самолёт совершил вылет с авиабазы Висбаден, ФРГ. По утверждению советских лётчиков, нарушитель открыл по ним огонь и был сбит непосредственно над Латвией, упав в море.

Обмен информацией

Если у вас есть какое-либо произведение, соответствующем тематике нашего сайта, и вы хотите, чтобы мы его опубликовали, можете воспользоваться специальной формой: Добавить произведение